По следам Азербайджанской Демократической Республики - Вадим Михайлович Муханов

что сразу после создания Закавказского комиссариата одним из главных вопросов, требовавших безотлагательного решения, стал вопрос о защите территорий от внешних врагов, первым из которых традиционно являлись турки. Поэтому было незамедлительно начато создание национальных корпусов, разделенных по этническому принципу, приведшее к быстрому развалу Закавказской федерации. Возникли Грузинский и Армянский корпуса, вслед за ними стал формироваться Мусульманский, позднее переименованный в Азербайджанский. Во главе каждого из них встали люди, принадлежащие к той или иной национальности, в генеральских чинах. Они стали активно привлекать к делу формирования национальных частей своих коллег и единомышленников еще по единой русской армии. Необходимо отметить, что именно офицеры русской армии стали костяком вооруженных сил закавказских республик. Позднее некоторые из них влились в ряды Красной армии после присоединения этих государственных образований к Советской России.

Формирование Мусульманского корпуса из мусульман Закавказья было начато согласно приказу № 155 от 19 декабря 1917 года главнокомандующего войсками Кавказского фронта генерала от инфантерии М.А. Пржевальского. Командиром корпуса был назначен известный артиллерист, генерал-лейтенант Али-ага Шихлинский. Предполагалось сформировать управление самого корпуса, в который должны были входить 1-я и 2-я Мусульманские стрелковые дивизии, 1-я и 2-я артиллерийские бригады, две мортирные и одна конная батарея, Отдельная Мусульманская конная бригада в составе 1-го и 2-го конных полков, саперный батальон и другие вспомогательные подразделения.

Как пишет А.И. Дерябин, «вооруженные силы национальных правительств в различных регионах страны в своем развитии проходили один и тот же путь. Первоначально они создавались на добровольческой основе, затем усиливались мобилизованными из числа военнообязанных. Формирование национальных армий велось без какого-либо плана, стихийно, в зависимости от наличия подходящего контингента и вооружения. Однако уже в 1919 году практически все национальные вооруженные силы имели более или менее четкую организационную структуру, были сведены в дивизии, корпуса и армии, а управление ими осуществляли штабы различных уровней. Командный состав вооруженных сил национальных правительств в целом отличался весьма высоким уровнем профессиональной подготовки и имел опыт участия в Первой мировой войне. В командном составе преобладали национальные кадры, но было много и русских офицеров. В органах военного управления, штабах и войсковых частях и соединениях служили также бывшие офицеры германской (Прибалтика), австрийской (Западная Украина) и турецкой (Азербайджан) армий»[80].

По мнению российского специалиста, «сильными сторонами национальных армий являлись отличная выучка тактического звена командного состава, умелое использование кавалерийских и пехотных частей и соединений, высокая маневренность артиллерии (в том числе бронепоездной), сочетание совместных боевых действий различных родов оружия и видов вооруженных сил. К слабым сторонам национальных армий можно отнести организационную громоздкость и сложность в управлении. Части формировались повсеместно и разновременно, в основном без определенного плана, хаотично; это затрудняло их укомплектование, вооружение и снабжение. Боевая выучка частей и соединений из добровольцев и мобилизованных была неодинаковой. Тыл отличался невысокой мобилизационной готовностью и отсутствием подготовленных оперативных резервов. Интендантская и медицинская службы функционировали в целом неудовлетворительно, и это негативно отражалось на моральном духе солдат на фронте. В войсках национальных правительств широкое распространение получил местнический сепаратизм, усугублявший доставшиеся по наследству от Российской Императорской армии кастовость, коррупцию и интриганство. Неповиновение в оперативном звене управления стало обычным и повсеместным явлением. Идеологическая работа в частях практически отсутствовала, и это давало возможность большевистской агентуре свободно вести агитацию в частях и соединениях. Таким образом, вооруженные силы национальных правительств (кроме прибалтийских) не отличались высокой степенью боеспособности, были немногочисленны (за исключением украинских формирований) и без серьезной поддержки белых армий и войск интервентов не представляли серьезной опасности для Красной армии. Кроме того, практически все национальные армии из-за окраинного географического расположения были вынуждены основывать свою снабженческую деятельность на иностранных поставках вооружения и снаряжения, не отличавшихся ни качеством, ни точностью по срокам поступления. Таким образом, в вооружении и боевой технике национальных армий, как и в их организационной структуре, единообразия не было»[81].

На первоначальном этапе Мусульманский корпус также создавался на добровольческих началах. Исключением являлся Татарский конный полк, представлявший собой знаменитую «Дикую дивизию». Это была единственная регулярная часть бывшей русской армии, в полном составе вошедшая в корпус. Полк формировался из «татар Елисаветпольской и Бакинской губерний и Борчалинского уезда Тифлисской губернии», что полностью соответствовало этническим и конфессиональным требованиям данного корпуса.

По справедливой оценке Дерябина, «в начале 1918 г. корпус существовал только на бумаге — в нем имелись лишь небольшие кадры частей и соединений, главным образом офицерские, почти отсутствовал рядовой состав, не хватало вооружения, боеприпасов и снаряжения. Такое положение сохранилось до 28 мая 1918 г. — дня объявления независимости Азербайджана и создания Азербайджанской Республики. Турки, вступившие на территорию Азербайджана, оказывали помощь местным властям при формировании вооруженных сил»[82].

Действительно, в начале своей деятельности азербайджанские лидеры не располагали значительными военными силами. Напомним, что для первого похода на Баку в апреле 1918 года грузинский князь Леван Магалов, тогдашний командир Татарского полка, смог сформировать отряд, численность которого не превышала 6 тыс. человек и значительная часть состояла из добровольцев. Затем после прихода турок малочисленные национальные части были объединены вместе с 5-й и 15-й турецкими дивизиями в Кавказскую исламскую армию под единым командованием Нури-паши. После оккупации Баку турками формирование Азербайджанского корпуса началось практически заново, в частности туда были влиты сильно потрепанные после трехмесячных боев остатки двух турецких полков — 9-го и 10-го.

Тем не менее процесс формирования был просто провален. Временно командующий корпусом полковник Габиб-бек Салимов осенью 1918 года отмечал, что, по большому счету, корпус существовал только на бумаге, так как катастрофически не хватало грамотных офицеров, лошадей, обмундирования, наблюдалось массовое дезертирство новобранцев. Изменения к лучшему произошли в 1919 году и связаны были с тем, что пост военного министра занял известный военачальник русской армии, генерал от артиллерии Самед-бека Мехмандаров.

В первом правительственном кабинете пост военного министра занимал Хосров-бек Султанов, но за отведенный срок (с 28 мая до дня отставки правительства — 17 июня) он практически не приступал к исполнению своих обязанностей. В составе второго кабинета под председательством Фатали-хана Хойского такая должность по вполне понятным причинам отсутствовала, только с 6 октября 1918 года уполномоченным по военным делам был назначен Исмаил-хан Зиядханов. В связи с уходом турецких войск в конце октября на заседании правительства обсуждался вопрос о создании министерства обороны, который был решен положительно.

КАДРОВАЯ ПОЛИТИКА. Военное министерство учреждено 1 ноября, и согласно постановлению Совета министров республики было решено «предоставить портфель министра председателю Совета Министров, а товарищем к нему назначить генерала С.С. Мехмандарова». Понятно, что такое кадровое решение являлось временным, для того чтобы генерал от артиллерии Мехмандаров вошел