Гарем на шагоходе. Том 5 - Гриша Гремлинов

Я взял кошку за хвост — дергать не стал, просто показал, что у нее тоже есть рычаг. Немного вошел в ее влажную щелочку, подвигался и вогнал до упора. Девушка сильно застонала и вцепилась руками в бортик, а ее бедра стиснулись.

В таком положении она оказалась особенно чувствительна.

Я шлепнул ее по заднице. Ангорийка ойкнула и обернулась.

— Сэша плохо себя вела, кити-кити?

— Тортик точно не заслужила, — напомнил я про эксцесс с кнопочкой, которую так неудачно нажала моя любимая кошечка.

Потом шлепнул еще раз и еще. От каждого шлепка она сильно сжималась, доставляя мне огромное удовольствие.

Хорошенько отшлепав блондинку, я начал быстро и резко трахать ее.

Все мысли исчезли, растворились. Близилась кульминация. Границы стерлись. Я слышал стоны вампирши и кошки. Нас всех троих захлестнула волна эмоционального слияния.

Свет разумов слился в единый поток сверкающего наслаждения.

Оно нарастало и пульсировало, а потом…

Грянул взрыв!

Обе девушки закричали в голос, а я со стоном согнулся вперед, хватаясь стальной рукой за край джакузи и входя в Сэшу максимально глубоко. Мое семя изливалось в нее, пока тело девушки сотрясалось от конвульсий. Оргазм был гораздо мощнее, чем в наш первый раз. Это вообще был самый сильный оргазм на моей памяти.

Обессиленная, сотрясаемая мелкой дрожью, Сэша плюхнулась в воду. Она не сразу подняла на меня затуманенный взгляд. Я провел ладонью по ее щеке, и движением головы велел отплыть немного в сторону. Сейчас наступала ее очередь смотреть.

Ангорийка подчинилась. Я же увидел, как ко мне подплыла другая русалка. Пристроившись к моему члену, она убрала мокрые волосы с груди — те сами взметнулись, как и подобает альпской шевелюре. Так вампирша предоставила мне дивный обзор.

Я не стал возражать и смял ее коричневые груди, стал массировать и сжимать соски.

— Капитан, у тебя же еще остались силы для меня? — вампирша состроила невинную мордашку, но выглядело это фальшиво, ведь ее рука в это время надрачивала мой член.

Холодно посмотрев на нее, я сказал:

— Разворачивайся спиной. Ты заслужила наказание.

— Наказание? Но за что? Все за тех же убитых ребят в Челноке? — Кармилла захлопала глазками, хотя мое повеление тут же поспешила выполнить. — Ты сегодня особенно горячий, Волк. Мне нравится. И эта психическая хрень… тоже очень необычно.

— Уверен, дальше ты будешь в полном восторге, — я привычно сгреб ее волосы в охапку и запретил им шевелиться или отрастать, зафиксировал девицу в удобном положении. Это мне очень помогло, ведь она стала дергаться и вырываться.

— Твою мать, Волк! Не та дырка!

— Будь паинькой, я же сказал, что это наказание.

Альпа какое-то время сопротивлялась, но когда я начал потихоньку проталкивать головку внутрь, сжалась и затряслась осиновым листом. Стало очень узко и хорошо. Как там беловласке, я особо не думал. Просто входил глубже и резче.

— Черт, больно! — задыхаясь от злобы сказала она. — Тормози!

— Ты же любишь боль. Я лучше наоборот, поддам сильнее, — мой член вошел уже наполовину.

— Твою мать! Ах! — сорвалось с ее губ.

— А так тоже можно? — послышался голос кошечки.

— Только с очень плохими девочками, такими, как наша Кармилла. Не волнуйся, плохим девчонкам это нравится.

— Пошел ты! Ой! Твою мать! — кричала альпа. Но на каждое ее резкое слово, я просто входил глубже.

Потянув ее за волосы, запустил вторую руку между ляжек.

Очень влажно. И не от воды.

— Да тебя трясет от удовольствия. Кого и зачем ты пытаешься обмануть? — ухмыльнулся я.

— Помнишь, я обещала тебя убить? Эти слова снова в силе! — сказала она сбивчивым голосом.

— Как это нелепо — угрожать, когда мой член у тебя в заднице.

Я ускорялся очень медленно. От нахлынувшего удовольствия было сложно самому голову не потерять. Каждая угроза Кармиллы, приправленная стонами, сводила с ума еще больше. Теперь пришла очередь Сэши ласкать себя, глядя на наши забавы. Кошечка чуть прикусила губу, а пальчики сами потянулись к промежности.

Кармилла то и дело посматривала в сторону блондинки и начинала дышать отрывистее.

Похоже, ей нравилось, что кто-то наблюдает за нами.

Очень скоро я начал входить гораздо резче и быстрее — каждый раз до упора. И вот тут она уже не могла сдержать крики. В какой-то момент я ослабил хватку, и мулатка сама стала шевелить тазом.

— Так и знал, что тебе нравится.

— Заткнись! — зло бросила она.

Ненависть ко мне и наслаждение боролись. Наслаждение победило.

— Да, пожалуйста, сильнее! — умоляла она спустя минуту.

Уговаривать не требовалось. Вскоре ее накрыло сильнейшим оргазмом, как и меня. Мощнейшая струя спермы излилась в задницу этой кровососки.

Кармиллу еще потряхивало от оргазма, когда я развернул ее к себе и тесно прижал. Ее губы ответили на поцелуй скорее инстинктивно — соображать барышня сейчас не могла.

Второй рукой я подозвал Сэшу. Ей тоже достались объятия и поцелуи.

Я целовал их обеих — одинаково страстно и нежно. Нравится или нет, но между нами возникла слишком глубокая связь. Непонятная, эмоциональная, трансцендентальная. Она заставляла ощущать необычайную близость, почти родство. Возможно, каждый из нас в этом нуждался. Кошка, потерявшая семью еще котенком. Полукровка, ставшая изгоем двух миров. И я, волк-одиночка. Но никто из нас больше не был один.

Кошмар, какие глубокие мысли лезут мне в голову после того, как я только что трахнул двух баб за раз. Так недолго и философом стать.

Мы все успели распариться в теплой водичке и устать.

Так что я кивнул в сторону большой кровати и сказал:

— Пора сменить дислокацию.

Глава 9

Сокамерники

Сэша уснула и сладко мурлыкала у меня на груди.

Лампы почти погасли и дарили самый минимум освещения — мягкого и ненавязчивого.

Кармилла лежала с другой стороны от меня и еще ловила мои губы. Поцелуи были неспешными, ленивыми. Шелковые простыни четко вырисовывали изгибы ее красивого тела, а волосы почти не колыхались, будто тоже устали вместе с хозяйкой.

Но вот она подарила мне на прощание один особенно сладкий поцелуй, хлопнула ладонью по моей грудине и поднялась с кровати.

Набросила халат и улыбнулась:

— Спи крепко, мой бог. Кто знает, какие сюрпризы для тебя готовит новый день? Кошечку погладить не забудь.

— Нахрена ты уходишь?