Миротворец. Дипломатия Кланов - Владимир Пламенев

— Воспитание, — честно признался я, правда, больше о первой жизни. — И перспективы, — добавил после.

— И кем же вы видите себя через годы? Допустим, мы Вам поверим. Допустим, Вы привлечете внимание вышестоящих лиц. Что дальше, к чему вы идете?

— Ну, шпионом мне уже не быть. Слишком засветился сегодня, — хмыкнул я. — Но вот дипломатом — вполне. Я вижу себя в международных отношениях. И как только я закончу со своим делом здесь, то планирую вернуться в Россию и получить там полноценное дипломатическое образование. А вероятные рекомендации посла откроют мне дорогу в большую политику. Так что сегодня я начал ковать себе будущее. Только и всего.

— Последний вопрос, господин Добрынин. Что Вы будете делать, если окажется, что сама княжна София — часть заговора?

— Нет, невозможно, — я покачал головой. — Она бы не стала так рисковать своей жизнью. Так подставляться, так рисковать дважды? Нет, я в это не верю. Да и зачем? Она все равно не сможет унаследовать трон. По каким-то личным причинам? Нет, мне слишком сложно представить, зачем ей оставаться без опеки отца и братьев, прекрасно зная, что ее будут использовать совершенно чужие ей люди.

Он едва заметно кивнул.

— Я обещал, что мой вопрос будет последним. Поэтому следующее воспринимайте как предложение: поделитесь своими мыслями насчет истинного виновника заговора. Клан или личность. Будет интересно услышать ваше мнение.

Я задумался.

— Не клан. Не личность. Точнее, не только они. Ни один клан Иллирии не смог бы провернуть такую сложную операцию без помощи извне. Князь пропал на глазах у всего высшего света. А тот звук — гул, который заставил замереть даже сильных магов — это не обычная сила. Думаю, хозяин этой силы могущественнее самого князя Адриана. Если бы ею владел один из кланов Иллирии, то он бы уже взял власть в свои руки. Нет, я уверен, что это зарубежная держава. Французы, немцы, может быть турки…

Я замолк.

Но Серебряков добавил все за меня:

— Или Российская империя.

— Или она, — да, кивнул я. — Впрочем, я не вижу никакой мотивации русскому императору отдавать приказ о ликвидации самого пророссийского князя Иллирии за всю ее историю. Любая другая держава? Да. Россия — нет.

Он выжидательно смотрел на меня десять секунд. Переваривал наш разговор. Затем сделал ещё несколько заметок в своих бумагах и сказал:

— Благодарю за содержательную беседу, господин Добрынин. Ожидайте.

Чего ожидать?

Он не уточнил. Но я знал.

Решения о моей судьбе.

Прямо сейчас со мной беседовал не третий секретарь. И, возможно, вовсе не Ярослав Серебряков.

Это был резидент внешней разведки — руководитель всей агентурной сети Российской Империи в княжестве Иллирия.

И только что он провёл допрос, который мог стоить мне даже жизни.

* * *

— Ну что? — спросил сидящий в кресле мужчина.

— Я ему не верю. Слишком много удачных совпадений. О чём-то он недоговаривает, где-то лжёт. В чём? Вот этого я пока понять не могу, — Ярослав Серебряков хмуро смотрел в окно, на самую оживлённую трассу Загреба.

— Княжна?

— Она ему верит. Сама — точно не провокатор. Испугана, пусть и пытается показать обратное. Понемногу приходит в себя. Уже начинает требовать, чтобы мы дали ей встретиться с её «гарантом».

Человек, сидящий в кресле, усмехнулся:

— Кланы были не готовы к её побегу сюда.

— Вот это-то меня и смущает, — признался Серебряков, хмурясь ещё сильнее. — Если это провокация, то явно не иллирийцев. Масштаб не тот. Будто это комбинация, в которой мы видим лишь одну часть. Но кто? Кто? Кто? — он повторял это слово из раза в раз. Задумчиво пригладил подбородок. — Чуйка подсказывает, что Добрынин себе на уме.

— Очевидно. Разве нет?

— Нет. Не в том плане, что за ним кто-то стоит из местной знати. Разрази меня гром, но когда он говорил про свою преданность Империи, я не увидел в нём ни намёка на ложь.

Тут нахмурился и его собеседник.

— Ты редко ошибаешься в людях.

— Однажды ошибся, — Серебряков шумно вздохнул. — Куда сильнее, чем мог себе позволить.

— Тот случай в Константинополе всё ещё не выходит из твоей головы? — спросил человек в кресле и потянулся к чашке остывшего кофе, стоящего на столике рядом с ним.

— Нет. Не выходит, — ответил Серебряков. А перед его взором, как в Тот Самый День, всплыло лицо предателя… Человека, который был ему как родной отец.

— Не думаю, что ты бы ошибся с юнцом. Выходит, Добрынин наш, но при этом ведёт свою игру… или игру кого-то, который формально служит Империи, но преследует свои интересы.

Серебряков обернулся на него.

— Хочешь сказать, что он может работать на один из кланов Империи?

— Да, — мужчина отпил кофе. Чуть поморщился. — Айгуль что, сахар не положила? Как мне пить эту бурду? — отставил чашку и взглянул на Серебрякова. — Парень вполне может быть верен Российской Империи. Но работать на людей, которым вовсе не нужен наш с тобой успех.

— Демидовы?

— Может, Демидовы, а может, Самойловы. Откуда мне знать? Прибрать такое дарование, оставшееся без присмотра, мог любой паук в нашей банке, — он с ухмылкой пожал плечами. А потом тут же поднял указательный палец и качнул им вперёд, с улыбкой. — Но мы можем это выяснить!

— Значит, ты даёшь своё добро, чтобы оставить его без подозрений?

— Ну, а у нас с тобой выбор есть? Посол ещё не вернулся. Сообщать такое по телефону… такое дело. Сам понимаешь, куда лучше меня. А решение в любом случае останется за… — он поднял взгляд вверх и указал туда пальцем. — За Ним. Наше дело маленькое — сообщить с теми деталями, которые мы посчитаем нужными.

— В том и суть, — сверкнул глазами Серебряков. — Что именно ты передашь наверх?

— А вот то, что ты написал, и передам! — ответил его собеседник, поднимаясь с кресла. — Но! Как только сам поговорю с гостем и с нашей прелестной княжной. Может, они ещё смогут меня удивить, — и, принявшись напевать незамысловатую песенку, пошёл из зала.

А резидент внешней разведки — Ярослав Серебряков, вновь повернулся к окну. Проще не становилось. Если Иллирия уйдёт у