Когда она улыбнулась - Настя Ханина

Встречаемся на парковке у универа ровно в час дня. Наскоро поздоровавшись, грузимся в машины, и, если бы не то, что мы едем на мою дачу, то Марина снова оттеснила бы меня на задний ряд. Хотя к середине пути она все же состраивает щенячьи глазки и сообщает, что её укачало (да ты ж моя несчастная, наверное, не надо было смотреть в телефон и есть жирную булочку перед поездкой), на что я великодушно предлагаю ей мятную конфету, но та тут же начинает протестовать, напрашиваясь вперед, ведь, цитирую, «конфета здесь не поможет, мне становится лучше только на переднем сиденье».

В общем, бо́льшую часть пути я-таки провожу на заднем сидении в угрюмом одиночестве, в то время как Марина без устали чешет языком. Правда… иногда я ловлю на себе задумчивые и порой даже скучающие взгляды Виктора, на что лишь усмехаюсь. Мда… сейчас я ему совсем не завидую.

Ближе к шести мы приезжаем на дачу (наконец-то!). Расстояние от города до деревни было не маленьким, зато вокруг природа, чистейший воздух и совершенно восхитительная атмосфера. Я всегда любила дачу, но на дух не переносила и не переношу баню, поэтому при любой возможности увиливаю от неё. Благо сейчас никто не будет насильно запихивать меня туда, как обычно делают бабушка и родители.

Отперев калитку и открыв дом, я захожу в него, вдыхая легкий аромат дерева.

Сразу за мной в дом вваливаются Данил и Виктор, а где-то сзади мельтешат остальные. Я увеличиваю мощность отопления и закидываю дрова в камин, так что вскоре внутри становится совсем тепло.

Быстро разгрузив вещи и разложив продукты в холодильнике, парни выходят на улицу готовить мангал, в то время как мы втроем остаемся на кухне выкладывать мясо на решётку.

—...А мальчики! Боже! Они все такие красивые и добрые, прям как на подбор! — именно в этот момент мой слух входит в чат и... честно говоря, лучше бы он не переходил по ссылке-приглашению. — Несмотря на то, что я ехала с Виктором, с Лешей и остальными я тоже успела познакомиться. Лешей и остальными? Лёшей и, твою за ногу, остальными?! Ты на что намекаешь?! — Он такой добрый и милый!

Я бросаю взгляд на Тому, которая молча нарезает зеленый лук на салат, правда, сжимает она нож так сильно, что костяшки её пальцев побелели.

Пожалуй, будь я на её месте, то шинковала бы уже давно не лук... Но, благо, я не на её мес...

— Хотя знаете, из них двоих Виктор подходит под мой типаж больше, — ясно, понятно, несите специи, у нас незапланированный бонус к шашлыку! — Если вы расстанетесь, отдашь мне Виктора? — она ехидно улыбается мне, а я… Где-то очень глубоко в душе пародирую ее, кривляясь.

«Не дождешься! Щаз. Бегу и спотыкаюсь, отдаю тебе Виктора на блюдечке! Он у меня еще срок не отмотал!» — хочется кричать мне. Со сроком я, конечно, немного, самую малость, преувеличиваю, но в остальном вы меня поняли.

Однако говорить так равно тому, что и поругаться. Хотя, если подумать, то и предъявлять ей я ничего и не могу, мы ведь на самом деле не вместе. Поэтому, немного подумав, я говорю правду:

— Виктор свободен, хоть сейчас можешь идти и завоевывать его, — я пожимаю плечами, усердно перемешивая мясо в маринаде.

— Разве вы не встречаетесь?! — глаза Марины округляются так, что начинает казаться, еще чуть-чуть, и придется ловить их.

— Нет. Мы не в отношениях.

— В таком случае ты не против, если я за ним... ну... это... приударю? — даже если я скажу, что против, она все равно приударит, не так ли? Она ведь думала, что мы вместе, но это не помешало ей пробовать очаровать его. Пока я обдумываю ответ, она воспринимает мое молчание за согласие и, окрыленная... (Чем? Может, она там на первом ряду нюхнула чего? Ну не может человек так... лететь!)...чем-то, понеслась навстречу Виктору.

Стоит Марине скрыться за дверью дома, как на меня накидывается Тома:

— Да ты с дуба рухнула?! Какое, нахрен, не вместе?! Какое, нафиг, не против?! Мы с Лехой тоже не вместе, только я б ей голову отгрызла, если б она к нему полезла! — она трясет меня за плечи, пытаясь найти ответ, которого, по новым стандартам моей жизни, нет.

Вторая причина, почему я завидую Томе: она легко признается самой себе в своих чувствах. У меня же уходят месяцы, чтобы понять, что я чувствую к тому или иному человеку, а ей стоит посмотреть на него, как всё сразу становится понятно.

— Может, сходишь до них? Сделаешь вид, что пришла узнать, через сколько мясо нести, а сама хоть послушаешь, какой лапшой она его кормит.

— Никуда я не пойду. Сама иди на улицу, а мне тут, в доме у камина хорошо.

Ненавижу зиму. Красота и всё такое — да, но есть огромное «НО»: гололед, холод, все эти одежды, в которых ты как колобок. Да ну к черту это! Хочу лето!

Ладно, я хочу Новый год. А потом сразу, прям вот сразу лето.

— Вот и схожу, — и она правда идет, накидывает поверх плеч куртку и выходит на улицу.

Около пяти минут я продолжаю нарезать овощи одна, наедине со своими мыслями и в почти полной тишине, если, конечно, не считать музыки, которую включили парни, и пощелкивания дров в камине. А потом в дом влетает раскрасневшаяся и запыхавшаяся Тома. Бегать у нас тут особо негде, хотя территория у дома с огородным участком не маленькая, но чтобы так тяжело дышать — нет.

— Ты чего? Ты где вообще бегала? От собак соседских? — к слову сказать, ни у одного из наших соседей нет собак, только в хлам обнаглевшие кошки.

— Да короче! Слушай! — она уже готовится начать рассказ, когда вспоминает. — Тебя еще Виктор звал, сказал срочно.

— Ясно. С тобой-то что?

— Да короче! Я выхожу, и нос к носу с Лешей. Он смотрит на меня, я на него, так и стоим. А потом он начинает свои шутки шутить, да такие еще глупые. Ну, нервное, видимо. В общем, не смешные совсем. Я в него снежок кидаю, он в меня. И короче понеслась. Бросались мы снежками, бросались, а потом бац! И в сугробе лежим. Я снизу, он сверху. Лежали, смотрели... Я еще подумала, что у него глаза очень красивые.