Сталкер - Кира Сорока

Игорьком называет его мама. До блевоты раздражает...

— Десятка. А речь шла о другой сумме.

— Да будут ещё, — отмахивается он. Чешет нос жирным после поедания копчёных куриных крылышек пальцем. — Тачку загнал, но мне за неё ещё не отдали.

Сметаю деньги со стола, прячу в карман.

— Ну ок. Давай только без кидалова!

— Да как же я сыночка кину? — улыбается во все тридцать два.

Что-то в этой роже изменилось. Через мгновение осеняет — зубы вставил. И видок теперь вполне приличный. А вместо пойла на столе чаёк.

Такого моя мать точно не выпрет!

— Я тебе не сынок... — цежу с недовольством.

— Ну да... Тогда твоя мамка предпочла Панфилова, — морщится зек.

Меня обливает холодным потом.

— Стой! Повтори! Ты... это... с матушкой... ну это... и раньше, что ли?

Словно что-то невидимое держит за горло, мешая членораздельно изъясняться.

— Да... Было дело... — мечтательно поднимает глаза к потолку. — Мутили мы с ней недолго, но ярко. Но я тогда не совсем по той дорожке пошёл. А так... Был бы твоим папкой.

Вот это порадовал, вашу мать!

Короче, пора сваливать отсюда.

Вскакиваю, но зэк хватает за куртку и усаживает обратно.

— Подожди, Максим. Дело есть. Хочу в крипту вложить бабла. Поможешь? Не разбираюсь я в этом нихрена.

Задумчиво смотрю на него. Сегодня этот тип выглядит не таким конченым.

— Есть у меня друган, он на крипте поднялся. Лет семь назад купил за копейки, а продал год назад так, что на всю жизнь хватит. И его детям тоже. Могу вас свести, если он не будет против.

— Да. Нормально. Своди, — кивает Игорь, одним глотком допивая чай.

Строчу Царёву смску. Вряд ли он ответит прямо сегодня, но ответит. Раньше мы довольно неплохо общались.

— А знаешь, каким задротом твой папашка был раньше? — ухмыляется зэк. — И весь такой правильный... За таких обычно девки и выходят.

— Ну ты-то свой шанс с мамой профукал, — не удержавшись, язвлю я. — И отец мой далеко не задрот. Наваляет — только в путь.

— Богатый он сейчас, да? Семейку новую завёл... — ядовито продолжает этот тип. — А на тебя ему насрать.

Матерная ругань рвётся из меня, но я не успеваю её выплеснуть. Игорь встаёт.

— Поехали. Осталось ещё одного кидалу навестить. Деньги сегодня же получишь.

Так вот зачем я здесь? Сраная подачка в десятку была просто поводом заманить меня?

— Куда?

— За город надо мотануться, — небрежно бросает он, надевая куртку.

За город — это долго. Полина проведёт весь вечер одна.

Но, с другой стороны, мне нужна некая пауза. Я боюсь сорваться на неё после того подслушанного разговора.

Нихрена я не буду её грязным секретиком! Так дело не пойдёт! Если у нас склеится, то её мать должна будет это принять! И мой отец тоже.

Едем в пригород, довольно далеко. Игорь залил в мустанг полный бак.

— Здесь жди, — говорит он, покидая машину.

Кастет с собой не берёт. Ну или он уже у него в кармане.

Мы стоим возле нехилого особняка посреди элитного посёлка. Зек долбится в ворота. Не сразу, но ему открывают. Какой-то мужик лет пятидесяти спокойно впускает его внутрь, и ворота закрываются.

Я маюсь без дела не меньше часа. Тянет написать Полине. Но она же мне не пишет и не звонит!

Надо сказать, попрощались мы не очень сегодня. Я просто высадил её возле дома и уехал.

Нечасто я бываю таким загруженным, но если уж загнался — пиши пропало. Надо как-то встряхнуться. Главный враг человека — он сам. Не бывает такой задницы, из которой ты не сможешь выбраться, если захочешь. Это я давно уже усвоил.

Вместо того, чтобы звонить Полине, набираю Дамиру. Вываливаю на него всех своих тараканов. После чего долго слушаю о том, что нужно поменьше гнать и побольше делать. Мол, если что-то беспокоит — пи*дуй к источнику своих загонов и выясняй. А то потом уже не расхлебаешь, всё обрастет ещё большим дерьмом.

После разговора с Дамиром мне всё же немного легче становится. С Полиной мы сегодня перетрём.

Зек выходит с довольной рожей. Протягивает мне через окно пачку денег.

— Вот. Гуляй, сынок! Тут много.

И правда, много. Косарей пятьдесят.

— Я с тобой не поеду. Кореш баньку затопит, посидим. Хочешь — пошли тоже!

— Нет, я пас, — поднимаю окно.

Хочется рыкнуть на него, чтобы поставил мать в известность. Но потом понимаю — это бред. Если он совсем к ней не вернётся, будет только лучше.

На всех парах лечу в город. К дому отца подъезжаю ближе к одиннадцати. Свет в комнате Полины не горит. А вот в моей виднеется приглушённый свет напольной лампы.

Меня волной захлёстывает предвкушение от встречи. Сердце начинает бухать в груди. Стараясь не шуметь, воровато проникаю в дом, раздеваюсь. Почти беззвучно поднимаюсь наверх и подхожу к комнате. Возможно, Полина вновь танцует, и меня ждёт непередаваемое зрелище.

Осторожно заглядываю внутрь. Нет, сегодня моя принцесса не танцует. Она уютно устроилась на моём матрасе и, похоже, спит.

Жалею, что не купил цветов или чего-то ещё. Но мы, вроде как, были в ссоре, и ещё днём я мириться первым не собирался. Но всё, что кипело во мне сегодня, вот только что сдохло.

Стягиваю с себя толстовку вместе с футболкой. Оставшись только в джинсах, ложусь рядом с Полиной. Она устроилась на боку, подложив ладошки под голову. Такая милашка... Уютная, домашняя...

Хорошо-то как, мать вашу!..

Совсем не хочется её будить. Но, не удержавшись, прикасаюсь губами к её лбу. Девушка глубоко вздыхает, её ресницы трепещут, глаза медленно открываются.

— Привет...

Хрипловатый ото сна голос, размытый взгляд. Всё в ней вызывает во мне дикий восторг и жгучий голод.

— Привет. Я скучал.

— Почему тогда уехал?

Слышу обиду в её голосе и говорю так, как есть:

— Потому что задела ты меня, принцесса.

— Каким образом?

Что, правда не понимает?

Переворачиваюсь на спину, застываю взглядом на потолке. Обнажать свои загоны неимоверно сложно.

— Мама твоя считает, что не лучший я кандидат для тебя. Понимаю...

— Это тут ни при чём, — со вздохом говорит Полина. — Мама сейчас вообще никого не одобрит. А если узнает, что я обнималась с мальчиком, лёжа на полу в студии — вынесет весь мозг. Я просто не хочу вот это всё. Разборки — это не моё.

— Значит, дело не во мне?

Повернув голову, напряжённо смотрю на Полину. Она отводит взгляд.

— Ты же всё понимаешь, Максим. Наши родители будут против.

— Так, значит, всё? Можем заканчивать?

Я знаю, что мои слова