Оппенгеймер. Триумф и трагедия Американского Прометея - Кай Берд

После короткого совместного с Полем Дираком визита в Лейден в середине июля 1927 года Роберт сел в Ливерпуле на пароход, следующий в Нью-Йорк. Оппенгеймер не просто выжил, а возвращался с заслуженной упорным трудом докторской степенью. В кругу физиков-теоретиков распространилась весть, что Оппенгеймер не понаслышке знаком с последними эпохальными открытиями в области квантовой механики. После окончания Гарварда не прошло и двух лет, как он приобрел в своей сфере деятельности статус восходящей звезды.

Весной ему посоветовали взять финансируемый Фондом Рокфеллера грант, который присуждался Национальным исследовательским советом подающим надежды молодым ученым. Роберт решил провести осенний семестр в Гарварде, прежде чем переехать в Пасадену, штат Калифорния, где ему предложили преподавательскую должность в ведущем научно-исследовательском центре — Калифорнийском технологическом институте (Калтехе). Поэтому, распаковывая чемоданы в родительском доме на Риверсайд-драйв, он уже знал: его непосредственное будущее обеспечено. У Роберта имелось шесть недель, чтобы пообщаться с пятнадцатилетним братом Фрэнком и погостить у родителей.

К его огорчению, Юлиус и Элла прошлогодней зимой решили продать дом в Бей-Шор. Но яхта «Тримети» все еще стояла на якоре перед домом, поэтому Роберт взял Фрэнка и, как не раз бывало в прошлом, отправился в стремительный заплыв вдоль побережья Лонг-Айленда. В августе братья ненадолго присоединились к родителям, отдыхающим на острове Нантакет. «Мы с братом, — вспоминал Роберт, — целыми днями писали маслом на холсте дюны и заросшие травой холмы». Фрэнк обожал старшего брата. В отличие от Роберта он умел работать руками и любил возиться с механизмами, разбирая и собирая электромоторы и часы. Фрэнк шел по стопам брата в Школе этической культуры и тоже склонялся в мыслях к изучению физики. Покидая Гарвард, Роберт подарил брату свой микроскоп, и тот однажды рассмотрел в него свою сперму. «Я никогда ничего не слышал о сперме, — признался Фрэнк. — Это было воистину удивительное открытие».

В конце лета Роберт получил приятное известие: Шарлотта Рифеншталь согласилась поступить на должность преподавательницы Вассарского колледжа. Когда в сентябре девушка прибыла на пароходе в гавань Нью-Йорка, Роберт встречал ее на причале. Вместе с ней приехали двое других успешных выпускников Геттингена — Сэмюэл Гаудсмит и Джордж Уленбек с молодой женой Эльзой. Оппенгеймер знал Гаудсмита и Уленбека как состоявшихся ученых. Эта пара совместно открыла в 1925 году существование спина. Роберт не жалел расходов на прием друзей в Нью-Йорке.

«Оппенгеймер встретил нас обоих в своем стиле, — вспоминал Гаудсмит, — однако на самом деле все это было организовано для Шарлотты. Он приехал за нами на лимузине с шофером и поселил нас в отеле в самом центре города, в Гринвич-Виллидж».

В последующие недели Роберт повсюду сопровождал Шарлотту, водя ее по любимым местам Нью-Йорка — от картинных галерей до самых дорогих ресторанов. Шарлотта пыталась сопротивляться: «Неужели ты не знаешь других отелей, кроме “Ритц”?» Намекая на серьезность намерений, Оппенгеймер привез Шарлотту в огромную квартиру на Риверсайд-драйв и представил девушку родителям. Восхищенная Робертом и польщенная его вниманием Шарлотта тем не менее улавливала в нем эмоциональную замкнутость. Ухажер уклонялся от попыток Шарлотты завести разговор о его прошлом. Семья Оппенгеймеров отталкивала ее своей навязчивостью и чрезмерной опекой, в итоге молодые люди стали отдаляться друг от друга. Работа в Вассарском колледже не позволяла Шарлотте часто бывать в Нью-Йорке, а условия гранта Оппенгеймера требовали его постоянного присутствия в Гарварде. В конце концов Шарлотта вернулась в Германию. В 1931 году она вышла замуж за геттингенского однокурсника Роберта Фрица Хоутерманса.

Вернувшись осенью в Гарвард, Роберт возобновил дружбу с Уильямом Бойдом, заканчивавшим в Кембридже докторантуру в области биохимии. Роберт поведал другу о тяготах, пережитых за год в английском Кембридже. Бойд не удивился, он всегда считал Роберта эмоционально взвинченным молодым человеком, но способным совладать со своими душевными проблемами. Поэзия оставалась страстью Роберта, и когда он показал одно из стихотворений Бойду, тот предложил отправить его в редакцию гарвардского литературного журнала «Хаунд энд хорн». Оно было опубликовано в июньском выпуске 1928 года:

ПЕРЕПРАВА

Когда мы подошли к реке, был вечер,

Луна висела низко над песком,

Хотя ее в горах мы потеряли, позабыли,

Пока то мерзли, то потели среди гор,

Хребтами небеса вспоровших.

Когда мы вновь ее нашли

В сухих холмах, у русла,

Что наполовину обмелело, на нас

Подуло раскаленным ветром.

У той реки росли две пальмы;

В цвету стояли юкки.

На дальнем берегу — огни и тамариски.

Мы долго ждали молча.

Потом услышали скрип весел,

Чуть позже, как я помню,

Нас лодочник окликнул.

И больше мы на горы не взглянули.

Роберта манило в Нью-Мексико. Он отчаянно скучал по низкой луне, висящей над песками, и чисто физическим ощущениям — чтобы мерзнуть и потеть, — помогавшим ощутить вкус к жизни во время двух предыдущих летних поездок. В Нью-Мексико не было возможности заниматься физикой, поэтому он согласился поступить на работу в Калтех — Пасадена была не так далека от любимой им пустыни. В то же время Роберт не хотел связывать себя с Гарвардом и «своей темницей», так долго державшей его в неволе. Кризис прошлого года ему отчасти помогло пережить осознание необходимости начать все сначала. Корсика, Пруст и Геттинген заложили основу этого нового начала; возвращение в Гарвард виделось ему шагом в обратном направлении. Поэтому после Рождества 1927 года Роберт собрал чемоданы и отправился в Пасадену.

Калифорния его полностью устраивала. Пару месяцев спустя он написал Фрэнку: «Мне трудно сосредоточиться на работе. Пасадена — приятное место, и сотни приятных людей постоянно предлагают какие-нибудь приятные развлечения. Я раздумываю, принять ли в следующем году профессорскую должность в Калифорнийском университете или уехать за границу».

Несмотря на преподавательские обязанности в Калтехе и соблазны Пасадены, Оппенгеймер умудрился опубликовать в 1928 году шесть научных работ — все о том или ином аспекте квантовой теории. Такая производительность тем более удивительна, что весной того же года лечащий врач сделал вывод, что хронический кашель Роберта, возможно, указывал на туберкулез. Посетив в июне семинар по теоретической физике в Энн-Арбор, штат Мичиган, Оппенгеймер отправился подышать сухим горным воздухом Нью-Мексико. Еще весной Роберт написал своему брату Фрэнку, которому исполнилось шестнадцать лет, предложив летом «поболтаться вместе две недели по пустыне».