Невольник - Марина Владимировна Добрынина

— Условия выставления на аукцион вам известны? Если нас все устроит, мы забираем двадцать пять процентов от стоимости сделки, плюс еще дополнительные расходы.

— Какие такие расходы?! — возмущается Лин.

Ах, этот собачий выкормыш на мне еще и нажиться вздумал?! Я княжича имею ввиду.

— Дополнительные, — спокойно проговаривает шактистанец, — а сейчас мне необходимы качественные характеристики товара. Откуда она?

— Из Эрраде, — бодро отвечает княжич.

— Возраст?

— Восемнадцать.

— Старовата… Происхождение.

Лин задумывается, а я стою, ругаю себя почем зря. Идиот! Придурок! Осел! Почему мы не обговорили это ранее? Зачем мы сунулись сюда без подготовки? Ну ладно эти два малолетних балбеса, но я-то почему? Мне что, здешнее яркое солнце голову напекло?! Или изменив пол, я лишился и разума?

— Она незаконнорожденная дочь одного из лордов, — тихо произносит Лин, бросая на меня виноватый взгляд.

Шактистанец тоже на меня косится. На сей раз с интересом.

— Благородная? Хм, это неплохо. А что умеет?

Тут глаза Лина принимают отчетливо квадратную форму, но княжич быстро приходит в себя:

— У моей невольницы прелестный голос, позвольте ей самой рассказать о себе.

Шактистанец фыркает. Воспринимаю это как знак согласия и по возможности мягко проговариваю:

— Я играю на бахтейне и…

А вот что сказать в качестве "и…" затрудняюсь. То, что я почти любому могу объяснить, что он не прав, что кулаками, что мечом? Что у меня богатый опыт по изъятию утаиваемого? Или что я недолго побыл наместником Арвалии? Или что редко, кому удается обыграть меня в кости? Могу про образование свое упомянуть, будь оно неладно. Какие у меня еще могут быть достоинства, могущие заинтересовать покупателя?

— Лорелея очень скромна, — вдруг добавляет Лин Эрраде, — она прекрасно поет.

Ага, неприличные частушки про эльфов. Их я исполняю просто замечательно. С чувством и толком. Особенно когда пьян.

— Ну, пусть споет! — тут же заявляет шактистанец, откидываясь назад.

— Без бахтейна не могу, — бормочу я.

Вот едва ли они его здесь найдут! Семиструнный бахтейн и в Эрраде-то редкость!

— А ты так!

Так… ну ладно, сами напросились

мне ушастый говорил,

что я некрасивая

просто он перекурил

морда, блин, спесивая

ой-ёй-йё, ой-ёй-ёй,

начинаю бой с травой

Далее петь не решаюсь. Но и этого хватает для того, чтобы Шеоннель в очередной раз залился краской, Лин застыл, а шактистанец начал хрюкать.

— Скажи мне, деточка, — продолжая улыбаться, интересуется он, — а откуда на тебе печать "вне закона"?

— Дядя поставил! — выпаливаю я. И это правда.

— За что?

А вот эта история у меня заготовлена. И я немедленно выдаю слезливую сказку о злобном дяде-чародее, который после смерти моей мамы решил, что я могу претендовать на часть наследства отца, который меня почти признал. И чтобы этого не случилось, подговорил еще более злобного мага Таурисара, чтобы на меня наложили печать собственности, а потом, когда дядю замучили угрызения совести, он с подачи того же Таурисара исправил печать на "вне закона" и велел мне убираться. А потом я скиталась… скиталась… И эти вот меня изловили.

После этой трогательной истории шактистанец отчего-то спрашивает у меня лишь одно:

— И после этого ты все еще девственна?

— Везло, — угрюмо буркаю я.

После чего в воздухе повисает напряженная пауза.

— Хорошо, — наконец говорит приемщик, обращаясь уже к Лину, — сейчас придет маг, осмотрит товар, после чего поговорим о цене.

Так, дышать нужно спокойно. Сильно сомневаюсь, что здесь найдется маг уровня Кардагола. Но все может быть. Все может быть…

Открывается дверь позади шактистанца и в комнату входит эльф. Да, эльф. Как бы он там не прятал свои длинные уши под чалмой, черты лица, пусть даже сейчас и загорелого, скрыть не удается.

Он бросает взгляд на Лина, немного дольше рассматривает Шеоннеля, который коротко ему кланяется, приветствуя соплеменника, после чего поворачивается ко мне. Минуты две маг пристально меня разглядывает и произносит по-эльфийски низким и хриплым, нетипичным каким-то для ушастых голосом:

— Иллюзии на девочке нет.

Облегченно выдыхаю. И тут же добавляет:

— Только вот… Она — волшебница. Но… очень слабенькая.

Ну, слава всем богам, что я очень слабенькая, хм, волшебница!

— Как ты используешь магию, прелестное дитя? — интересуется эльф, на сей раз на моем языке, заглядывая мне в лицо. Пытаюсь улыбнуться как можно обворожительнее. По крайней мере, надеюсь, что это выглядит именно так, а не как оскал моего Кота, когда я его дергаю за хвост в воспитательных целях.

— Я знаю лишь очищающее, господин. Мама говорила, что ничего большего девушке уметь и не нужно, — произношу я.

— Какая умная мама, — бормочет эльф, — все чисто. Я свободен?

— Пока да, — заявляет шактистанец.

Эльф удаляется. Приемщик некоторое время разглядывает Лина, после чего, как бы нехотя, произносит:

— Пожалуй, я мог бы взять Ваш товар на реализацию, только…

— Что только? — нетерпеливо восклицает княжич.

— Старовата она…

— Зато играет на этом, как его, на фигне какой-то музыкальной!

— И не сказать, чтобы очень красива…

— Что?! Да ты посмотри, она просто прелестна! Она сногсшибательна!

Так, к этому нужно еще привыкнуть. Я — прелестна. Я — прелестна… Я — сногсшибательна. Было бы чем сшибать…

— Она не очень хорошо поет.

— У нее есть чувство юмора.

— Она — маг.

— Да! Вот именно! Она — маг! Не думаю, что у вас маги-рабыни на дороге так и валяются!

Шеоннель в торговле участия не принимает, а Лин вот так распалился, будто всю жизнь только об этом и мечтал — продать меня в гарем, да подороже.

— Хорошо, — вроде как, сдаваясь, произносит приемщик, — три руми.

Лин аж подпрыгивает на месте.

— Сколько?!

— Это стартовая цена.

— Три руми?!!! Вы с ума сошли, уважаемый, посмотрите на нее еще раз. Если Вы выставите ее за три руми, покупатели решат, что это бросовый товар.

— Ну, пять.

— Пять?! Да за пять руми я не смогу купить себе и осла!

— Вы преувеличиваете, уважаемый. Осла Вы можете приобрести и за полтора руми.

— Это будет фиговый осел!!!!

— Что значит — фиговый?

— Плохой! Я не езжу на плохих ослах!

Очень любопытно, а Лин ослов-то вообще видел когда-нибудь? И когда это он успел узнать, что и сколько здесь стоит? И вообще, отдал бы меня уже, не торгуясь. Чувствую себя умственно неполноценным. Что самое неприятное, судя по всему, это ощущение меня нескоро покинет.

— Семь руми! — выкрикивает шактистанец. — И если я не смогу ее продать сегодня, Вы возместите мне все убытки!

После чего он бьет ладонями по столу.

— Семь с половиной, — бормочет княжич.

— Семь!!!

— Ну ладно, семь так семь. Но