Роман после драконьего развода - Карина Иноземцева

А мужчина распалялся и мог не просто "нежно хлестать плеточкой", а измываться, избивая свою жертву до алых кровоточащих полос на женском теле. Очень часто он давал ей какие-то порошки и микстурки "чтобы уменьшить боль". А потом… Он брал ее кровь, мог взять кусочек кожи или еще что-то.

После этих снов я стала замечать мелкие полоски, порезы и швы на своем теле. И мне стало понятно, что Ялтон не просто долбанный извращенец, а маньяк, которому нужно кислоту в жопу влить и потрясти. Так толку больше будет.

Интересно, а с детьми он что-то подобное вытворял?

Но времени на рассмотрение ребят не было. Мы въехали в пещеру и наступила темнота.

Именно в этот момент тела ар'ханов стали… Флюоресцировать, неся свет.

Я же говорю, фосфора в них много.

— Если хотите, вы можете поспать. Буйволы могут понести вас, — предложил Тал.

— У меня ощущение, что я постоянно сплю, а вы мой недо-труп тащите, — попыталась пошутить и выдавила из себя улыбку.

Устала. Очень сильно.

Мне ни ночью нет покоя со снами из садомазохистских воспоминаний, ни днем — когда приходиться грести лапками в неизвестном направлении, как козочка на веревочке. Единственное что давало мне стимул идти — это Эль. Он напоминал мне о собственном желании — уничтожить бывшего.

— Мама, — Иринка сыпала искрами и выглядела как принцесса из диснеевского мультика.

То — то на нее Шар'ах постоянно смотрит с открытым ртом. Урд'ах даже отводил парня в сторону "пошептаться", но это не дало почти никакого эффекта. Орчонок все так же шел за моей девочкой и восхищался каждым ее движением и словом.

— У тебя прекрасно получается, — порадовалась за малышку, а сама мечтала чтобы меня вообще никто не трогал как минимум месяц.

За время пути я только и слышала "мама, мама, мам…" и как сын сосет грудь. Все чаще вспоминала как мне было хорошо одной и без детей. В какой-то момент я даже ощутила безразличие к "чужим" отпрысксм и хотела все бросить. Но…

Я ведь их мать!

А то что я жутко устала и нахожусь в стрессовом состоянии не должно меня сломать! И мою силу воли тоже!

Хочу спать. Нормально поспать. Без резких побудок по шесть раз за ночь на кормление. А утром хоть минуту тишины, а не "мам, а это… Мам, а то…".

Ужас!

Каждой матери, особенно одиночке, надо ставить памятник! Я вроде не жалуюсь на помощников. Мне сейчас не так трудно, как первое время здесь. Но этот ужас материнства меня вгоняет в ступор. Язык отсох отвечать на глупые вопросы дочери. А руки и психика устали от мелкого с его плохим сном и состоянием.

— Оливия, приветствуем вас в городе Пархан! — представил мне жрец постройки, которые раскинулись в самом центре горы.

— Хорошо. Мы должны отдохнуть, — я даже не стала рассматривать древние строения.

— Нет, — поймал мою руку старик. — Ребенка к знахарю сведи.

Дедок прав, но я настолько вымотана, что кажется усну на голом камне. (лишь бы мне не снились больные бредни прошлого Оли). А из-за недосыпа, я готова сорваться на любого кто мне не понравиться.

Не знаю почему, но дедуле я и слова против не говорила. Слишком он мне мою бабушку напоминал. Своим цепким хватом и спокойствием.

И меня повели. Эль висел на мне и плакал. Точнее пищал, как котенок. Я уже сама готова рыдать вместе с ним.

Пожалуйста, дайте хоть минуту тишины и отдыха! Умоляю!

Меня подвели к белому зданию, возле которого собралась толпа. Орки всех цветов и возраста сидели прямо на дороге перед дверью целителя. Они тихо ждали своей очереди и смиренно терпели голод и тревогу. Каждый шел со своей болью и недугом. Я смотрела на них и ощущала что мне еще не так плохо. Я хотя бы на своих двоих стою и ребенок у меня плачет, а не висит на плече белой тряпочкой, будто неживой. Как на том бронзовом гиганте со свежим шрамом над бровью.

Заметив его, Урд'ах посерел лицом. В его глазах отразилось понимание и сочувствие.

А я… Уже гребла через людскую безмолвную толпу к ребенку не подающему признаков жизни. И пофиг, что мой разрывается.

— Сейчас, Эль. Мы с тобой еще одного кроху возьмем и влезем без очереди.

Фух, еле пролезла.

— Красавец, могу я осмотреть твоего малыша?

Орк вздрогнул, рыкнул на меня и обнажил клыки. Взгляд незнакомца остановился на моем сопровождение.

— Он уже час не дышит, — расслабленно выдохнул орк.

Отдала ему своего Эля. Орк аж побледнел, когда взял моего малыша. Аккуратно забрала его младенца.

Мальчик. Ему около двух месяцев. Дыхание слабое, поверхностное, поэтому отец его и не слышит. Пульс не прощупывается на периферии, зато на сонной стучит так, что любому здоровому даст фору. Сильный малец. Сердце у него хорошее, а вот дыхание…

— Идите, — жрец открыл нам дверь в святая святых — лечебницу.

Пойду знакомиться с местным знахарем. Надеюсь, найду общий язык.

20

Заходить было некуда. Огромный зал. Почему-то пустой. Пара проходов и тишина.

— Здравствуйте! — крикнула я в пустоту.

Где-то внутри прохода зашевелились, заскреблось. Послышались шаги.

— Кто в такую рань? Я только уснул, — послышался недовольный голос из недр жилища.

— Это твоя совесть и сдохшая организованность!

Спит он. Не выспался, сцуко…

За такую очередь и полуживых детей наши бы санитарки врачей тряпками по коридорам прогнали. Доктора — это не просто медики с высшим образованием, но и организаторы, массовики затейники и судьи. Чуть зазеваешься и получишь шваброй от той же санитарки или медсестры пациента не доглядят, будут друг на друга его спихивать, пока он совсем не загнется. Врач не умеющий руководить — половая тряпка, которой можно крутить и вертеть. У таких людей пациенты не присмотрены и средний медперсонал не следит за своими обязанностями. Про младший вообще молчу. С ними и разговор надо ставить командирским тоном и лексикон вырабатывается, как у бывалого зека. Иначе санитарки чистую зону будут мыть тряпками грязной части, а потом санэпидинстанция золотистый стафилококк ловит по всем отделениям. Молчу уже о присмотре за лежачими больными. Если не научишься командовать, недееспособные будут гнить заживо. А ты — ответственный не только за операционную, но и за перевязочную, и процедурную и за всеми работниками присматриваешь.

Там, хочешь не хочешь, станешь организованным, чтобы себя перед прокуратурой прикрыть.

Поэтому сейчас я очень удивлена тому, что пациенты не рассортированы. И тем кому настоящий врач не нужен, не обслуживается медсестрами. К тому