Стихотворения - Марина Ивановна Цветаева

И не слишком ли строг

Тот, в монистах, в монетах, в туманах,

Непреклонный как рок

Перед судорогою карманов.

И каков-то сосед?

Хорошо б холостой, да потише!

Тоже сладости нет

В том-то в старом — да нами надышан

Дом, пропитан насквозь!

Нашей затхлости запах! Как с ватой

В ухе — спелось, сжилось!

Не чужими: своими захватан!

Стар-то стар, сгнил-то сгнил,

А все мил… А уж тут: номера ведь!

Как рождаются в мир

Я не знаю: но так умирают.

30 сентября 1922

Час души

1

В глубокий час души и ночи,

Нечислящийся на часах,

Я отроку взглянула в очи,

Нечислящиеся в ночах

Ничьих еще, двойной запрудой

— Без памяти и по края! —

Покоящиеся…

Отсюда

Жизнь начинается твоя.

Седеющей волчицы римской

Взгляд, в выкормыше зрящей —

Рим!

Сновидящее материнство

Скалы… Нет имени моим

Потерянностям… Все покровы

Сняв — выросшая из потерь! —

Так некогда над тростниковой

Корзиною клонилась дщерь

Египетская…

14 июля 1923

2

В глубокий час души,

В глубокий — ночи…

(Гигантский шаг души,

Души в ночи)

В тот час, душа, верши

Миры, где хочешь

Царить — чертог души,

Душа, верши.

Ржавь губы, пороши

Ресницы — снегом.

(Атлантский вздох души,

Души — в ночи…)

В тот час, душа, мрачи

Глаза, где Вегой

Взойдешь… Сладчайший плод

Душа, горчи.

Горчи и омрачай:

Расти: верши.

8 августа 1923

3

Есть час Души, как час Луны,

Совы — час, мглы — час, тьмы —

Час… Час Души — как час струны

Давидовой сквозь сны

Сауловы… В тот час дрожи,

Тщета, румяна смой!

Есть час Души, как час грозы,

Дитя, и час сей — мой.

Час сокровеннейших низов

Грудных. — Плотины спуск!

Все вещи сорвались с пазов,

Все сокровенья — с уст!

С глаз — все завесы! Все следы —

Вспять! На линейках — нот —

Нет! Час Души, как час Беды,

Дитя, и час сей — бьет.

Беда моя! — так будешь звать.

Так, лекарским ножом

Истерзанные, дети — мать

Корят: «Зачем живем?»

А та, ладонями свежа

Горячку: «Надо. — Ляг»,

Да, час Души, как час ножа,

Дитя, и нож сей — благ.

14 августа 1923

Поезд жизни

Не штык — так клык, так сугроб, так шквал,

В Бессмертье что час — то поезд!

Пришла и знала одно: вокзал.

Раскладываться не стоит.

На всех, на все — равнодушьем глаз,

Которым конец — исконность.

О как естественно в третий класс

Из душности дамских комнат!

Где от котлет разогретых, щек

Остывших… — Нельзя ли дальше,

Душа? Хотя бы в фонарный сток

От этой фатальной фальши:

Папильоток, пеленок,

Щипцов каленых,

Волос паленых,

Чепцов, клеенок,

О-де-ко-лонов

Семейных, швейных

Счастий (klein wenig!)[4]

Взят ли кофейник?

Сушек, подушек, матрон, нянь,

Душности бонн, бань.

Не хочу в этом коробе женских тел

Ждать смертного часа!

Я хочу, чтобы поезд и пил и пел:

Смерть — тоже вне класса!

В удаль, в одурь, в гармошку, в надсад, в тщету!

— Эти нехристи и льнут же! —

Чтоб какой-нибудь странник: «На тем свету»…

Не дождавшись, скажу: лучше!

Площадка. — И шпалы. — И крайний куст

В руке. — Отпускаю. — Поздно

Держаться. — Шпалы. — От стольких уст

Устала. — Гляжу на звезды.

Так через радугу всех планет

Пропавших — считал-то кто их? —

Гляжу и вижу одно: конец.

Раскаиваться не стоит.

6 сентября 1923

Заводские

1

Стоят в чернорабочей хмури

Закопченные корпуса.

Над копотью взметают кудри

Растроганные небеса.

В надышанную сирость чайной

Картуз засаленный бредет.

Последняя труба окраины

О праведности вопиет.

Труба! Труба! Лбов искаженных

Последнее: еще мы тут!

Какая на́ смерть осужденность

В той жалобе последних труб!

Как в вашу бархатную сытость

Вгрызается их жалкий вой!

Какая заживо-зарытость

И выведенность на убой!

А Бог? — По самый лоб закурен,

Не вступится! Напрасно ждем!

Над койками больниц и тюрем

Он гвоздиками пригвожден.

Истерзанность! Живое мясо!

И было так и будет — до

Скончания.

— Всем песням насыпь,

И всех отчаяний гнездо:

Завод! Завод! Ибо зовется

Заводом этот черный взлет.

К отчаянью трубы заводской

Прислушайтесь — ибо зовет

Завод. И никакой посредник

Уж не послужит вам тогда,

Когда над городом последним

Взревет последняя труба.

23 сентября 1922

2

Книгу вечности на людских устах

Не вотще листав —

У последней, последней из всех застав,

Где начало трав

И начало правды… На камень сев,

Птичьим стаям вслед…

Ту последнюю — дальнюю — дальше всех

Дальних — дольше всех…

Далечайшую…