Убайдулла-наме - Мир Мухаммед Амин-и Бухари

старались не делать в войне упущения, [т. е. стали действовать пассивно]. Узи Тимур бий и другие эмиры, которые отправились в поход из государевой ставки, дошедши до урочища Тенг-Джерм, стали ждать там вестей о движении племен правой стороны. Однако эти племена хотя и кивали своими безмозглыми головами, выражая свое доброжелательное отношение к государю, на деле же старались быть в конном строю лености и нерадивости. Худаяр бий парваначи, который неотступно уговаривал их выступить, ничего не слышал в ответ иного, кроме “да, да! как же!”. Дело в том, что между /81б/ Махмуд бий аталыком, [племенами] правой и левой стороны и Шир Алием существовал прочный союз. Отважный государь понял, что никто из этих невегласов-эмиров не выступал от чистого сердца с целью сокрушения Шир Алия. Тем временем неблагоприятное состояние воздуха [в Карши] дошло до такой степени, что государь и войска стали сильно страдать от зноя и духоты, тучи москитов повисли над Карши в таком количестве, что от множества их крайне трудно было есть [и пить]. Солдаты считали укусы москитов столь же мучительными, как раны, наносимые копьем; и действительно, страдания, причинявшиеся этими ничтожными насекомыми, были не меньше, чем от укусов скорпиона. На Муллу Вефа, библиотекаря, эти ужасные укусы москитов, поразившие его глаза, так подействрвали, что он ослеп. Не напрасно говорят [в пословице], что “злосчастного собака и на верблюде кусает[135]”.

Короче говоря, месяц май, являющийся началом лета, настолько /82а/ проявил себя зноем, что государь мира понял, что прохлада для военного похода и жаркая погода вещи несовместимые. И, признав за благо оберегать интересы войска и радеть об их положении, отдал приказ о возвращении в столицу, т. е. в прекрасную Бухару. Отложив поход на Балх до другого времени, государь в два перехода достиг Бухары и провел там лето в удовольствиях.

ОБ УПРАВЛЕНИИ ГОСУДАРСТВОМ И О НАДЛЕЖАЩЕМ ПОВЕДЕНИИ ЦАРЕЙ ИЗЛОЖЕНО В ВИДЕ УПОДОБЛЕНИЯ

Проявление таланта и совершенства. Мавляна Джелал, в [своей книге] “Джелалева этика”[136] рассказывает, что достижение царственного правления зависит от великих божественных милостей, которые из сокровищницы безграничных благодеяний [господа] удостаиваются получить некоторые благороднейшие представители рода человеческого. И этой степени достигает тот, кого святейший владыка господства из среды своих рабов утвердит на престоле халифского достоинства, бросит на него луч света величия и сделает зависимыми от его взглядов и распоряжений права всех людей, дабы они все, в зависимости от /82б/ своих нужд, обращались к его небовидному чертогу, как к своего рода кыбле. В хадисе говорится, что государь есть тень аллаха на земле, потому что каждый угнетаемый находит у него убежище от постигающего его несчастья, благодарность же [творцу] за это великое благодеяние [со стороны царя] заключается в его попечении о водворении справедливости среди всех своих подданных, как это говорится в благостном стихе [Корана]: *поистине мы сделали тебя наместником [своим] на земле и потому суди людей справедливо[137].

После сего [маленького] вступления рисуется следующее. Управление государством бывает двух родов: одно доброго порядка, которое именуют имаматом и которое состоит в соблюдении интересов подданных в отношении их жизненных средств и начал морального порядка. Лабы каждый достиг того совершенства, на которое он способен; это управление есть в подлинном смысле управление наместника аллаха и тени аллаха [на земле]: при совершенствовании [сего] управления и при руководительстве владыки шариата, [т. е. Мухаммеда], несомненно, во всякой стране до всего народа в целом дойдут памятники благоденствия и блистания огней такого [справедливого управления]. Оно является для государства царствующего монарха Соломона по /83а/ занимаемому им месту, как солнце, освещающее вселенную. Великие имамы, получившие [свыше] дар откровения и постижения истины, учитывая появление благих вестей в настоящее счастливое время, которое есть истинное утро *того дня, когда тайны будут явны[138], выразились так, что в непродолжительном времени наиболее совершенным образом проявится у государя и его подданных блеск и счастье, что народ в сени безопасности успокоится от треволнений и что волк и овца будут пить вместе у водопоя, а сокол и куропатка будут спать в одном гнезде. Аллах всевышний, распростерши на восток и запад мира солнце его правосудия, лучи которого несут милости, да подаст [государю] успешное, со дня на день увеличивающееся, восхождение по лестнице [его бытия]! Второй род [управления царей], далекий от совершенства, изобилующий недостатками, который называют узурпацией. В намерение властей при таком управлении входит [всемерное] понуждение рабов аллаха, [т. е. подданных], к службе. Но у таких властителей не бывает прочного существования, и они через короткое время подвергаются /83б/ невзгодам этого презренного мира и вечным мучениям [в том мире], потому что царь-тиран подобен высокому зданию, построенному из снега: когда его основание растает под лучами солнца божественного правосудия, то оно рухнет. Все до мельчайших подробностей знающие великие люди признают, что из собираемых по мелочам старухой-нищей подаяний нельзя создать сокровища Кей-Хосрова, [как] нельзя из ножки саранчи, отнятой у слабого муравья, приготовить стол, достойный Соломона. Стремление насильственным путем воспользоваться достоянием несчастных угнетаемых в конечном итоге ничего не дает кроме страны, где вечно слышатся стоны и плач. Когда пьют чашу, наполненную кровью сердца несчастных [подданных], то от возникающего при этом веселья ничего не бывает, кроме плача кровавыми слезами. От опьянения этим, кроме похмелья мучений и возмездия, ничто другое не приходит на смену. Из отнятой у бедной женщины рубашки нельзя сделать кальчугу, которую носил Давид; из старого одеяла, что отобрано у нуждающегося [в нем], нельзя устроить царского седалища; щит, что /84а/ делают за счет имущества несмысленных сирот, не прикроет [тирана] от стрелы судьбы; кираса, которую ткут на средства голых нищих, не защитит [ее владельца] от копья несчастья. Только тот счастливец найдет пощаду от стрел превратной судьбы, который оказывает покровительство благочестивым, чистосердечным беднякам; и корона государства и царственного достоинства только на голове такого человека упрочивается, который просит помощи обездоленным несчастным у дарующего венцы [царя царей]; престол халифского достоинства утверждается за тем государем, который обогащает своими милостями сердце нищего.

Стихи:

Перед дверью кабачка беспутных гуляк толпятся [дервиши],

Которые торгуют коронами царей.

Под головами у них кирпич, а над головою — семь планет;

Десница всемогущего не даровала им высокого [в мире] положения.

[И тем не менее эти] юродствующие, ради вечного блаженства всюду ходящие люди, привязывают перед дверьми царской конюшни серебристую лошадь утра и вороного коня ночи, чтобы было обеспечено царю быстрое выступление для оказания милостей