Мы-Погодаевские - Михаил Константинович Зарубин

Они выбрали «жить», взяли кредиты и стали заниматься строительством фирменных коровников, свинарников, конюшен, закупать жатки, сенокосилки, купили «дизель», трактор ХТЗ. И получили в 1940 году небывалый урожай, хлеб возили по амбарам возами, накупили велосипедов, патефонов, костюмов и т. п. Казалось, живи и радуйся, но нашему народу никогда не везло: Финская кампания, Отечественная война отбросили деревню в нищету.

Возможно, Распутин, услышал такие доводы, мог бы согласиться, что получилась все-таки правда, а не ее подобие. Только после драки кулаками не машут. удивительно другое — меня успокаивали: кто тебя раскритиковал? Сам Распутин! И странное дело: я не огорчился ни на грош, будучи уверенный в своей правоте.

Потом во время заседания секции прозы пытался делать в альбоме для рисования наброски с писателей, в том числе и Распутина, которые бережно храню с 1979 года.

Будучи на курорте «Усолье», позвонил Распутину на квартиру с просьбой почитать моего «Дедушку Тирдачку» и дать отзыв.

К великому моего удивлению, Распутин согласился, и вскоре я получил положительный отзыв, правда с пожеланиями еще поработать над некоторыми местами. Вот что значит отзыв маститого писателя, и я увидел «Дедушку Тирдачку» в солидном сборнике иркутских писателей «Повести». Это еще тогда, когда платили гонорары.

Все мои попытки вступить в члены Союза писателей натыкались на невидимое сопротивление некоторых членов. Например, повесть «Поселенец» получила восторженный отзыв Станислава Китайского, который заявил, что «Поселенец» мог бы стать явлением не только в иркутской литературе, но в то же время она попала в руки братчанина Геннадия Михасенко, которые ее беспощадно «зарезал», я уверен, не читая: лезут, мол, в литературу всякие, а мы на что жить должны? «Поселенца» я издал на деньги спонсоров, и повесть пользуется неизменным успехом среди читателей, требующих издания ее в более солидном виде, а не в районной типографии.

Мне говорили: чтобы стать членом Союза писателей, надо иметь две отдельно изданные книги, хотя в сборниках у меня напечатанного было на три и четыре, и пять книг.

Словом, не везло! Я вообще невезучий!..

Бывали ли еще встречи с Валентином Распутиным? Бывали, но эпизодические, кратковременные, случайные. На илимской земле он больше не появлялся с тех пор, как приезжал еще до затопления долины Илима водами Усть-Илимкой ГЭС. Что-то ему требовалось уточнить, проверить, прочувствовать.

Не лежит туда дорога, отвечал он, когда его спрашивали илимчане…

В этом году ряд газет очень широко и подробно отметил 70-летие знаменитого писателя, который в последнее время стал более публицистом, пишущим такие объемные статьи, что не всякий из читателей возьмется за их чтение.

Стал он замкнутым, но простым, «воевал» с любителями гробить природу, бился за нравственность человека и человечества.

Егоркина страсть

Рассказ

Года за два или за три до войны это было. Придя из школы, Егорка набегался, накатался на лыжах, а когда свечерело, вбежал в избу, разделся и в ожидании ужина присел на поленья у топящейся железной печки, на которой мать, невысокая, ловкая, разогревала ужин и кипятила чай.

Грузно вошел в дверь отец, каждый раз поражая Егорчику высоким ростом и сумрачным лицом. Он присел на диван, надел очки и развернул сегодняшнюю газету «Восточно-Сибирская правда».

Мать бросала на мужа недовольные взгляды, словно хотел и не могла обидеться: вот всегда так, себе читает, а до нее и дела нет. Но она побаивалась мужа. Егорка отца тоже побаивался.

Пришел с работы старший брат Михаил, помыл руки, достал из кармана тужурки журнал «Красноармеец» и стал перелистывать поблескивающие тонкие страницы с иллюстрациями.

Егорка учился в третьем классе, являлся членом редколлегии стенгазеты «Пионер» и всегда чувствовал трепет газетами и журналами. Он завидовал отцу, завидовал брату, которые трудился наборщиком в районной типографии и готовился к службе в Красной Армии. Они читали свои газеты, свой журнал, а у него не было ни того, ни другого, и он не мог, набегавшись, сесть за стол и почитать свою газету.

Егорка подскочил к брату:

— Дай посмотреть!

— Молоко на губах не обсохло, — с усмешкой сказал брат и щелкнул Егорку по носу, — рано тебе…

— Рано, рано, — заворчал паренек, — всегда так. А я хочу!

И стал заглядывать в журнал через плечо. Увидел на картинке: два всадника на красивых лошадях сражаются саблями. Внизу надпись: «Кисть руки офицера вместе с клинком отлетела».

Брат сказал строго:

— Не мешай, схлопочешь!

Егорка обиженно поджал губы и отошел в сторонку. Вдруг ему явилась славная мысль: надо выписать себе газету, свою!

Егорка преодолевая робость, приблизился к отцу:

— Тять, а тять!

Отец буркнул, не отрываясь от газеты:

— Чего тебе?

— Дай денег.

— На что?

— Газету выпишу.

— Хорошее дело. Но где я тебе денег возьму? Заработай и выпиши.

— Я еще маленький…

— Ничего себе маленький. Я в твои годы пахал и боронил, двух сестер кормил.

(Отцов отец умер, когда сыну шел двенадцатый год.)

— Как я их заработаю?

— У тебя на плечах кочан капусты или голова? Вот и думай…

Чернобородый коренастый дедушка Филипп состоял в деревне почтальоном, разносил по избам газеты, журналы, письма. Охотно вступал в разговоры.

— Дедушка, а дедушка, — обратился к нему на следующий день Егорка, как на газету подписаться?

— Проще простого: давай мне деньги, а я тебе квитанцию выпишу… Тебе какую? «Пионерскую правду» или «За здоровую смену»?

— Мне был «Илимский партизан». — Местную, значит. Баско!

— Но у меня нет денег.

— Дак о чем разговор…

Пошел дедушка дальше, а Егорка голову повесил и не заметил, как к нему синеглазый друг Колька приблизился.

— О чем задумался? Пойдем на санках с угорка кататься.

— Не, — сморщился Егорка, — мне был денег заработать где.

— Ого-о! — удивился Колька. — А зачем тебе деньги?

— Хочу на газету подписаться.

— А я был складешок перочинный в раймаге купил, — мечтательно протянул Колька, — если бы деньги были.

— Вот я и думаю о них.

— А знаешь, — поднял Колька палец вверх, — я, кажись, придумал!

На следующий день в лесу за деревней, в старой гари, где стояли без коры погибшие сосны, стучал топор и вжикала пила. Ребята валили посильные деревья и пилили их на дрова.

— Вот и будут у нас деньги! — заявил Колька. Завтра выпрошу у бригадира Чалку и продадим дрова Марье Денисовой. У нее муж недавно умер, детей обогреть надо, еду сготовить…

— Будут, будут! — радостно подхватил