Семь подземных королей - Александр Мелентьевич Волков

Иногда Дин Гиор и другие раскаивались, что затеяли розыски Урфина Джюса, и гадали о том, какое бы ещё средство найти для борьбы с подземными королями. Железный Дровосек строил безумные планы, как он ворвётся в подземелье и один сразится с армией семи королей.

— Ну, полно, — говорила Элли, — если бы ты даже справился с солдатами, не забывай, что там полно драконов и Шестилапых.

— Да, это опасные противники, — подтверждал Арриго. — Я даже не представляю себе, как мы будем сражаться с ящерами, не имея воздушных сил.

Смелый Лев жалел о том, что сразу не отправился в своё царство, чтобы привести оттуда хотя бы отряды избранных бойцов.

— А это совсем вздор, — говорил Железный Дровосек, обиженный тем, что его план отвергнут.

Но всякому ожиданию приходит конец, и в назначенное время Рамина явилась. Она прежде всего огляделась, где её вечный враг, и успокоилась, заметив, что он привязан к ножке кресла.

— Приветствую вас, милая сестра, — пропищала мышиная королева.

— А я как рада видеть ваше величество! — ответила Элли.

— Ну, должна признаться, что задача оказалась труднее, чем я предполагала, — сказала Рамина. — Но всё же лесные мыши разыскали Урфина Джюса. Он забрался в страшную глушь, далеко от людских поселений, и живёт один с медведем Топотуном у подножья Кругосветных гор.

Королева-мышь подробно рассказала, как найти Урфина. Все опечалились.

— Это опять пройдёт не меньше двух недель на дорогу туда и обратно, — сказал Дин Гиор.

— А я на что? — неожиданно каркнула ворона в раскрытое окно, да так громогласно, что кое-кто попадал с кресел. — Отправьте меня, и завтра же я предоставлю вам Урфина Джюсa, хочет он этого или нет.

— Ну, если он не захочет, вряд ли его присутствие поможет вам, — сказала Рамина, распрощалась с Элли и поспешила к выполнению своих государственных обязанностей.

Кагги собралась в путь. Она была не одна. В паланкине на её спине сидела Элли. Девочка сама решила выполнить важное поручение. Нечего греха таить, ворона была грубовата, могла ляпнуть такое, что обидела бы изгнанника, и дело могло сорваться.

После нескольких часов полёта завиднелась поляна, описанная Раминой, и на ней хижина, а рядом огород. Кагги-Карр круто пошла на снижение. Она опустилась в двадцати шагах от жилища Урфина Джюса. Урфин выбежал в изумлении. Он много видел чудес в своей стране, но такого ещё не встречал. Что это была за птица? По видимости ворона, но размеры…

Сверху вдруг донёсся серебристый детский голосок:

— Здравствуйте, Урфин Джюс! Нет ли у вас лестницы, а то я не могу спуститься!

Ошеломлённый Урфин побежал за лестницей, прислонённой к высокому ореховому дереву. И вот со спины гигантской птицы спустилась Элли в красном платьице, простая и милая…

— Здравствуйте, Урфин Джюс! — повторила она и протянула Урфину руку. — Что же вы молчите? Вы не рады меня видеть?..

— Элли?! Могущественная фея Элли?! Вы здесь, у меня? — только и мог пробормотать бывший король, не осмеливаясь пожать протянутую ему руку.

— Ну да, это я! Чему вы удивляетесь? Разве вы не знаете, что происходит в вашей стране?

— Откуда я могу знать? Я живу так далеко от людей, я даже медведя не выпускаю из дома, чтобы никто не проведал, где я скрываюсь. Как вы меня нашли?

Элли рассмеялась.

— Я всё, всё вам расскажу, только позвольте вам заметить, что вы — негостеприимный хозяин. Я так устала с дороги, проголодалась…

Урфин Джюс в хлопотах буквально сбился с ног. Он вынес из хижины столик и табуретки и поставил под деревом. Он накрыл столик белоснежной скатертью, разместил на нём блюда с великолепными фруктами и вазу с душистым мёдом диких пчёл, сделал салат из овощей. Для Тотошки нашлась жареная крольчатина.

Кагги-Карр с высоты своего роста жадно поглядывала на лакомые блюда, но ей этого не хватило бы и на два глотка.

Урфин вполголоса спросил у Элли:

— Что это за страшилище, и как вы сумели его приручить?

— Да это же ваша старая знакомая, ворона Кагги-Карр. Не скажу, что она была ваша добрая знакомая, ведь вы были с ней не в ладах.

— Но её величина… — замялся Урфин.

— Это чары доброй феи Виллины.

— Понимаю, — успокоился Джюс. — Послушайте, Кагги-Карр, всех моих полугодовых запасов не хватит, чтобы вас накормить. К востоку отсюда, в миле расстояния, есть фруктовая роща, и я надеюсь, что визит туда будет для вас небесполезен.

— Благодар-р-рю! — громовым голосом ответила ворона и улетела.

— А вы здесь неплохо устроились, — лукаво заметила гостья, усаживаясь за стол напротив хозяина. — Признайтесь, вы чувствуете себя гораздо лучше, чем когда были королём.

И тут Урфина Джюса прорвало. Он открыл Элли всё, что передумал за месяцы одиночества, он поделился с ней раскаянием и поздними сожалениями.

— О, Элли, если бы вы знали, как мне было там тяжело среди этих бездушных придворных, жаждавших только золота и почестей… Но я не видел выхода, самолюбие не позволяло мне признаться в своей ошибке. Вы угадали: здесь, в лесной глуши, я чувствую себя в тысячу раз лучше!.. Но вы обмолвились, что у нас в стране происходит неладное…

И Элли рассказала обо всём, что случилось и что снова привело её, Элли, в Волшебную страну. Весть о новом предательстве Руфа Билана не удивила Урфина.

— Я всегда ждал от этого молодца чего-нибудь подобного. У него не было ни капельки привязанности к своей стране… Впрочем, не мне его осуждать, — спохватился Урфин, — я сам был такой. Но поверьте, я совсем изменился, мне дан хороший урок.

— А мы в этом и не сомневались, — заверила Элли. — Потому я и явилась к вам просить помощи.

— Помощи? Моей помощи?!

Угрюмое лицо Урфина Джюса засияло восторгом, радость и гордость наполнили его душу. Как?! Значит, он ещё не пропащий человек, коли в него верят, коли считают, что он может искупить свои преступления?!

— О, Элли, Элли! — в восхищении повторял Урфин. — Да я пойду на смерть, чтобы исправить хотя бы малую долю того, что натворил!

В доказательство своего перерождения Урфин рассказал, что вскоре после того, как его изгнали, он мог снова получить живительный порошок, но отказался от него.

— Жаль, — сказала Элли. — Порошок сейчас очень помог бы нам в борьбе с подземными королями. А, впрочем, нечего жалеть — ведь если бы вы его тогда сделали, то не сидели бы в