Разбитые иллюзии - Любовь Михайловна Пушкарева

Кения состроил круглые глаза и отрицательно помотал головой.

— Редко? — ехидно уточнила я.

Кот виновато отвел глаза.

— Ладно, пойду без стилета.

— А вот это через мой труп, — тут же отрезал Тони.

— Не заставляй тратить силы на твое усыпление!

— Хозяйка, ты б лучше прислушалась к Чери: как он там? — хитрый оборотень попытался сменить тему. — Может, уже свалил оттуда? — с надеждой спросил он.

Я прислушалась, Шон был жив и чуть сместился, наверное, перешёл в другую комнату. От досады на всех и вся я словно разбежалась и проломила преграду, созданную им, оказавшись в его голове.

«Ай!»

«Ты живой⁈» — свирепо поинтересовалась я. Глупый вопрос, признаю.

«Пати, не вламывайся больше так, туман перед глазами от боли…»

— Шхан!

Глазами Шона я увидела Бромиаса, он был в крови…

— Бежим! Чего встал⁉

— Я не могу! Нужно найти его!

— Не нужно!!! — теряя самообладание от бешенства, завопил Бромиас, и я была с ним согласна.

— В квартале на запад от чёрного входа машина. Свои. Нас ждут.

Не дожидаясь реакции Бромиаса, Шон развернулся и пошёл туда, где чуял своего. Оказавшись внутри мыслей и чувств Шона, я поняла, насколько велика его потребность помочь этому неизвестному инкубу, а может, суккубу.

«Отлично! — завопила я в его голове. — А ты не подумал, что инкуб будет голоден, что у него нет „подарка Уту“ и он на вас набросится, а?»

— Подумал. Всё будет хорошо, Пати, — он ответил вслух.

Вообще Шон был ранен, опустошён, а тут ещё и я пробила «дырку», ввалившись буквально ему в голову.

— Пати? — Бромиас всё же пошёл за Шоном.

— Ага…

Дверь оказалась заперта. Бромиас отодвинул Шона и несколько раз выстрелил в замок, потом они вдвоем выбили её.

Суккуб сидела у кровати, уткнув лицо в живот мужчине, мертвецу. Измождённому мертвецу. Она медленно оглянулась. Я успела заметить огромные глаза и болезненное совершенство черт, прежде чем вьющиеся волосы чёрной волной закрыли лицо.

— Уходите, — каркнула она. — Уходите! Или я не сдержусь!

— Я забираю тебя отсюда, — сообщил Шон. — Пошли.

Она замерла.

— А Иридас? — ошарашено спросила она.

— Его нет.

— Нет… — тихим эхом повторила она, глядя перед собой, — Иридаса нет?..

— Пошли! Или хочешь и дальше кормить трупаков собой⁈

Вдруг она сорвалась и резво-резво на четвереньках подбежала к Шону:

— Господин? Господин позволит мне людей и не будет пить мою кровь? — подобострастие исказило совершенные черты, она ухитрялась смотреть в лицо Шону, почти касаясь щекой его туфли. Потом её взгляд перескочил на Бромиаса, словно проверяя, надо ли подлизываться и к нему.

— Я позволю тебе людей, но не позволю убивать их, и я не буду пить твою кровь. Вперёд!

И она выбежала из комнаты, кутаясь то ли в простыню, то ли в накидку. Маленькая и худенькая.

«А где вампы, Шон?»

— Иридас никого не отпустил, и они все умерли вместе с ним. Бромиас дрался с Германиком и убил его.

«Убил? Я не слышала смерти filiusnuminis…»

— Бромиас, Пати не слышала смерти Германика.

— Я убил его! — зло ответил Бромиас. Он не врал.

«Он истаял или обратился в землю?» — спросила я. Измученный Шон отступил, позволяя мне хозяйничать в его теле. Бромиас почувствовал перемену, замер и нехотя ответил:

— Я не стал дожидаться.

— Надо проверить.

— Надо, — Шон словно передохнув, вернулся. — Эй!

Суккуб замерла.

— Господин? Добрые господа, надо бежать! Рыжую Смерть так просто не убить.

И словно в подтверждение её слов из коридора вывалился огромный мохнатый монстр с боевым топором в лапах. Это существо было чем-то средним между медведем и человеком.

Вот тут я пожалела, что меня нет там во плоти. Бромиас вскрикнул раненым зверем, словно прощался с жизнью, а Шон, наоборот, мобилизовался.

Чудовище перекрыло выход и потому не спешило нападать, примеряясь, как лучше расправиться с врагами.

«Дай мне силы, Пати!»

«Как⁉» — судорожно провопила я. И тут меня коснулся Тони. Наверное, я заорала в голос, и он попытался меня успокоить. Я тут же вспомнила, как спасала его, и представила Шона здоровым, весёлым…

«Нет! Дай мне клыков и когтей!»

С перепугу я вдруг резко представила огромные железные лезвия у него на пальцах и выскакивающую изо рта зубастую змею…

— Да!

Он кинулся на монстра, а меня выбросило из его сознания. Я снова была в машине и хватала ртом воздух, будто только всплыла на поверхность.

— Пати! Пати! Туда попёрлись эти траханные ренфилды! Они, видать, что-то учуяли и только что тут десантировались с пушками наперевес. Семь человек.

— Свет обжигающий и иссушающий! Шон дерётся с каким-то уродом, я не могу сейчас его отвлекать.

— Ну, тогда я пошёл. Зайду им со спины.

— Я с тобой! Шону потребуется помощь после драки.

— Шон то, Шон сё, — бурчал себе под нос Тони, большими шагами идя к заднему входу кинотеатра. Вдруг он выстрелил. — Как будто любимого пёсика и нет.

Его слова заглушили тихий вскрик.

— А пёсик должен прийти и вытащить задницу этого смазливого развратника Шона Чери, пока её не сожрали, а лишь оттрахали.

— Тони, что ты несешь? — я давно перестала на что-либо эмоционально реагировать, но трёп Тони меня всё же удивил.

— Прости, хозяйка, это нервное, — он распахнул дверь заднего входа и перекувырнулся внизу, на другую сторону проёма. Раздалось два выстрела, его и чужой. Я дисциплинировано стояла в стороне и ждала разрешения войти. Тони скользнул внутрь, опять выстрелил и скомандовал:

— Можно.

Я зашла и, прижавшись к стене, быстренько подобралась к нему.

— У тебя хватит сил вытащить меня, если что? — поинтересовался оборотень.

— Не дать тебе умереть — хватит, но это не значит, что ты можешь дурить!

— Что ты, хозяйка, я сама осторожность…

И тут Шон вышел на связь:

«Пати!»

«Мы в здании! И тут ренфилды. С оружием!»

«Я натравлю на них собрата», — и он отвлекся.

Собрат? Это суккуб у него собрат? Ох уж эти древние термины незнакомого мне языка — в мыслях вроде бы и ясно, но не совсем.

— Тони, никуда пока не идем, — скомандовала я, — Шон живой и суккуб на свободе.

— Что-то я тебя не понял.