Дракон… и ее ректор - Нинель Мягкова

— Что там? — нетерпеливо спросила я, едва за мной захлопнулась дверца.

— Сама увидишь, — буркнул Хаг.

Я поняла, что поимка прошла не так, как планировалось. Благо ехать всего ничего, пару минут, потерплю как-нибудь. Когда он в таком состоянии, лучше его не трогать и не теребить.

Во дворце, куда привез меня начальник, снова царило бурное оживление. На этот раз вполне привычное — там спешно готовились к балу. Его величество периодически любил встряхнуть погрязших в рутине придворных и устроить внеплановый прием, так что сильного удивления пожелание монарха не вызвало. Тем не менее суету и суматоху эти эскапады каждый раз вызывали немалую.

На то, собственно, и был расчет. Никто и не заметил, что одного из магов, ответственных за оформление залов, не хватает.

Нас проводили туда, где я никогда не бывала и, сказать по правде, не собиралась оказываться.

В тюремные застенки дворца.

Имелись здесь и такие, да. Наследие бурных предков, иногда пригождающееся, к сожалению, и в современности. Специально для тех преступников, которых нежелательно демонстрировать общественности.

Со времен средневековья камеры успели облагородить. Там теперь стояла какая-никакая мебель вместо охапки тухлой соломы, цепи сменили руны удержания, а вместо ведра провели канализацию. Намного лучше, впрочем, не стало. Помещение все равно навевало уныние и тоску. Мы там, к счастью, не задержались, прошли по коридору дальше, к допросным комнатам.

Те тоже осовременили, убрав дыбы и щипцы, добавив двустороннее зеркало-окно и стол со стульями, для удобства следователей.

Не то чтобы я была близко знакома с планировкой до ремонта. Нас на последнем курсе медицинского водили на экскурсию, показывали в теории, что можно с человеком сделать и чем. Пыточные инструменты переместили недалеко, всего лишь на склад, и смотритель с чувством и образно нам все объяснил и рассказал.

Мне потом еще неделю кошмары снились, а я, вообще-то, не слишком впечатлительная.

На всякий случай, предчувствуя, что работать мне сегодня предстоит немало и все по профилю, я забежала в уборную и сменила вид, принимая привычный облик. Зашла невинная блондинка-студентка, а вышла уже солидная дама. Плащ Хага, который я не иначе по наитию положила в сумку, плотно свернув рулоном, оказался как нельзя кстати. Вряд ли кто-то в суете дворцовых слуг заметил, что гостья изменилась.

Кожа после гладкой Дафниной показалась дрябловатой, особенно на руках. Я грустно уставилась на короткие ногти, оставшиеся практически прежними. Заинтересую ли я мистера Фирса в таком убогом виде? Не похоже, чтобы он на студентку заглядывался, но и зрелая дама-коронер вряд ли вызовет у него восторг.

Как бы узнать, какой типаж его привлекает?

И о чем я, собственно, думаю? Какая мне разница-то? Он что-то скрывает под академией, возможно, подвергает опасности студентов, а я размышляю, как ему понравиться. Да заманить разок в темный угол, и хватит! Там и арестовывать можно, если найдем за что.

Отчего-то мысль о ректоре, сидящем в такой же вот тюремной камере, не на шутку меня расстроила. Неправильным это казалось, несправедливым.

Смутно знакомый мужчина в строгом костюме сидел за столом, сцепив пальцы в замок, и смотрел куда-то в стену поверх голов полицейских.

— И так уже час, — грустно сообщил Хаг, когда я подошла ближе. Его величество, стоявший рядом, тяжко вздохнул.

— А я тут зачем? — поинтересовалась в ответ я, останавливаясь вплотную к стеклу и с любопытством разглядывая преступника. Так вот ты какой, наш таинственный умелец!

— Ты нам нужна как эксперт, — все так же печально продолжил начальник. — Он еще жив, конечно, хоть и не слишком здоров, но ты у нас (помимо коронера) еще и лучший специалист по сбору улик — особенно по части биологического материала. Нам нужно обследовать его вещи, одежду и главным образом жилье, чтобы установить, взаимодействовал ли он с кем-то из жертв.

— В смысле? Я слегка запуталась, — честно призналась я. — Это же он напал на Дориана! Факт налицо! И что у него за проблема со здоровьем, помяли при задержании? У вас при дворе целителей не осталось?

— Ваша сотрудница всегда так прямолинейна? — сдержанно уточнил Лендерт. Я мысленно отвесила себе подзатыльник и напомнила не забываться. Мы не в прозекторской, и, кроме приятеля, здесь еще есть люди.

— Пожалуй, сейчас она сдерживается, — честно признался Хаг, и повернулся ко мне. — Мы не можем доверять никому постороннему по одной простой причине. Дело еще не закрыто. Это не он. В смысле, на советника-то напал, но наших жертв не убивал. Второго нападавшего мы пока не нашли, так что работаем, с чем есть. Точнее — с кем.

Я прислонилась лбом к ледяному стеклу и несколько раз вдохнула и выдохнула, чтобы не высказать все, что думаю при его величестве.

Значит, расследование еще не закончено? Печально. А ведь так удобно все складывалось! Я могла бы вернуться к моим милым трупам, в прозекторскую, уже к вечеру. Но нет — снова в общежитие, к тетрадкам и зубрежке. Хотя есть еще надежда, что на Дориана нападут на балу…

— Ладно, — кивнула я больше своим мыслям, чем начальству. — Пойду пошарю по нему. Личные вещи во дворце есть? Или нужно будет к нему домой ехать?

— В дом, — сочувственно глянул на меня Хаг. — Вместе все поедем, тебе одной до утра пахать.

— На том спасибо, — пробурчала я, принимая из рук начальника мой тревожный чемоданчик. Молодец, сообразил, что у меня в общежитии ни пинцета, ни перчаток, ни обеззараживающего амулета нет.

Обыск нападавшего занял считанные минуты. Посторонних следов я на его одежде не обнаружила, зато в районе уха нашлось пустое пятно. То есть совсем стерильное — чувство, что там не плоть, а пустота, если не смотреть в ту сторону. Ни запаха, ни отпечатка ауры — а я к таким вещам чувствительна.

Все время осмотра он сидел, не шевелясь, и, кажется, даже не моргал.

— Что это с ним? — поинтересовалась я у Брандольфа, сидевшего на стуле напротив подозреваемого.

— Мистер Гритт находится в трансе, — сообщил радостно Квирин. В допросной было на редкость многолюдно. Кроме полицейских и стажера там присутствовал лично начальник участка, просочившийся