Ты тоже видишь смерть - Морита А

Пока не появились цифры, мне вообще казалось, что Кадзуи Нодзаки смерть не коснется. Такой веселый и открытый человек, из которого ключом била энергия, и друзей он заводил с полпинка. До сих пор в голове не укладывалось, что Кадзуя, душа любой компании — Кадзуя! — покинет этот мир через каких-то пару недель. И все же цифры над его головой не оставляли никакой надежды.

— Я тоже так думаю. Он постоянно на ходу смотрит в телефон. Наверняка несчастный случай. Но убийство со счетов все-таки не списывай. В новостях передавали про какого-то маньяка.

— Погоди, а этого психа разве еще не поймали? Ну и это все равно в другой префектуре произошло, так что маловероятно.

— Не повод ослаблять бдительность! Никогда не знаешь, на кого наткнешься в городе.

Я обернулся на девушку и обнаружил, что она что-то строчит в блокноте. Я заглянул ей через плечо.

«Кадзуя-кун», «1 декабря», «причина смерти», «несчастный случай», «убийство», «суицид» и другие отдельные слова. От имени друга во все стороны тянулись линии к предположительным обстоятельствам его гибели.

— Первого декабря — годовщина основания школы, будет выходной. Может, сходим куда-нибудь все втроем?

— Я… пожалуй, пас.

— Можешь мне не помогать, просто составь компанию, как в прошлые разы. Да?

— Нет.

Повисла небольшая пауза.

— Почему? — печально спросила Куросэ.

— Не хочу видеть, как погибнет Кадзуя.

— Я буду его телохранителем, и он ни за что не умрет! — пообещала Куросэ с поразительной для человека, который еще ни разу никого не спас, самоуверенностью.

Каждый раз поражаюсь, откуда у нее столько запала.

— Помнится, с менеджером и Саякой-сан ты говорила то же самое. Так что сомневаюсь.

Куросэ понуро повесила голову. Кажется, я слегка перегнул палку, но все-таки считал, что кто-то должен был сказать все как есть. А в прошлый раз она и сама могла погибнуть, если бы я ее не удержал. Куросэ только подставляла себя под удар. Небезопасно все время ошиваться рядом с человеком, которому предначертано вскоре умереть. Какой смысл, если и другого не спасешь, и себя в придачу погубишь?

— Ладно, одна справлюсь. Но если у меня получится, то пообещай, что ты тоже попытаешься сбежать от смерти. И кстати, журналы мы тоже все распродали, так что пари выиграла я!

— Не считается: я не соглашался на пари. И вообще: что конкретно ты мне предлагаешь?

Куросэ перевернула страницу блокнота и показала разворот: «Арата-кун → 6 декабря → Несчастный случай». Ага, понятно, как она оценила мою судьбу. Мне даже захотелось возмутиться, почему она не рассматривает в моем случае других вариантов, но тут мое внимание переключилось на нижнюю строчку. «Спасение → Прогулять школу, не выходить из комнаты», — вывела она аккуратным почерком. Очень просто и, возможно, неожиданно эффективно.

— Ну, идеальный же план? — победно улыбнулась Куросэ.

Я ответил ей тяжким вздохом:

— Кажется, мы это уже обсуждали, но что, если дома пожар? Что, если сердечный приступ? Тогда все равно не поможет.

— Ну да, ну да. Но все-таки с моим планом шансы на выживание намного выше.

— Не уверен, что все так просто… — Я поднялся с места и подхватил сумку.

— Ты домой? Но военный совет еще не окончен!

— Первого декабря буду весь день валяться дома. Шестого — пойду в школу. Свободна.

Куросэ что-то возразила, но я уже не слушал.

«Может, спасти человека от смерти не так уж и сложно», — вдруг подумалось мне. Для несчастного случая достаточно буквально нескольких секунд, и самоубийцу можно или переубедить, или просто помешать ему осуществить задуманное. С убийством и болезнью сложнее, но тут в пользу старшеклассников выступает статистика. Так что, может, и для нас с Кадзуей еще не все потеряно.

Но сколько я об этом ни думал — нет, не вариант. Я приму судьбу и проведу остаток дней так, чтобы умереть без сожалений. Конечно, страшно. Но я сам принял это решение, и Куросэ меня не переубедит.

Настал новый день, двадцать первый с конца. Я решил махнуть рукой на школу и готовиться к смерти.

Для начала надо закончить все дела, какие получится.

Утром я читал книги, которые скопились на полках, чтобы не жалеть — или хоть не так жалеть, — что не успел.

Во второй половине дня у меня стояла смена, так что я сел на велосипед и укатил в комбини.

Надо будет сказать, что я дорабатываю последний месяц и увольняюсь. По-хорошему, стоило озаботиться этим вопросом раньше, но я не подумал.

Первым делом я предупредил Танаку, но она вежливо объяснила, что это надо не ей сообщать, а менеджеру, когда тот подойдет.

Новый, которого поставили вместо покойного Кимуры, оказался не в пример строже, и я его недолюбливал.

Когда смена закончилась, я прямо перед выходом поставил нового начальника в известность. Никак не объяснил свой внезапный уход, но тот безразлично кивнул, принимая к сведению, и я даже расстроился. Вот Кимура бы наверняка попытался меня уговорить остаться. Затем я выехал на темную дорогу.

На следующий день опять в школу не пошел. Кадзуя с Куросэ закидали меня сообщениями, но я их игнорировал.

С утра читал, днем, вечером и до ночи — доигрывал игру. После финального босса посмотрел целиком титры. С одной стороны, я был доволен, что довел дело до конца, с другой — такая пустота скопилась на сердце, что полились слезы.

Я не вернулся на занятия ни на следующий день, ни на следующий после него и заканчивал дома все дела, которые мог припомнить. Вот уже и книжек непрочитанных почти не осталось, и посмотрел три фильма, которые давно собирался.

По сути, только стол пока не разобрал. Надо избавиться от всего, что могло меня компрометировать, и подумать над предсмертной запиской. Стоит ли вообще ее писать? Наверное, нет. А то, скажем, собьет меня машина, найдут записку — и еще подумают, что я сам прыгнул под колеса, а это меня не устраивало. Каково тогда придется маме? Так что я не стал.

И вот опять наступила суббота. В зеркале над моей головой уже отражалось число 17, и я очень пожалел, что его увидел. Я обещал себе, что по возможности не буду смотреться в зеркала, но сегодня по невнимательности поднял глаза, когда умывал лицо.

Сердце сдавили невидимые тиски. От большого числа почти ничего не осталось.

Это как с выпускным в средней школе: сначала его ждешь не дождешься, и время еле ползет, а как наступает — сразу как-то тоскливо и жаль потраченных впустую дней. Похожее чувство, хотя, конечно, ситуации совершенно разные. С этими мыслями я переоделся и вышел из дома.

Сегодня я в первую очередь наметил себе поход в парикмахерскую. А то заодно заметил в отражении, что волосы отросли. Хотелось перед смертью привести себя в порядок, так что я записался заранее.

— Вам как подстричь?

— Как захотите. На ваш вкус.

— Хорошо!

Я быстро пожалел о своем решении. От чего в парикмахерской не сбежишь, так это от зеркала. Оно висело прямо передо мной, и я волей-неволей смотрел на ненавистные цифры. Решил, что просижу все время с закрытыми глазами. Но, увы, мастер попался болтливый, пришлось открыть их на время разговора.

— Скажите, вы, наверное, старшеклассник? — спросил этот колоритный дядька с длинными волосами.

Я толком не видел в зеркале его лица, потому что его закрывали цифры. Почему-то мне стало смешно.

Почти час он донимал меня расспросами, но я все вытерпел, расплатился и ушел.

На обратном пути заглянул в парк, в котором играл с самого детства, накупил сладостей в любимых киосках, прошелся по округе, предаваясь воспоминаниям.

Меня захлестнула ностальгия, и я даже щелкнул вечереющее небо. Оно попало мне