Император Пограничья 4 - Евгений И. Астахов

— Это… это гениально, — выдохнул алхимик.

— И какова будет пропускная способность такой системы? — спросил Тимур.

Александр задумался на несколько секунд, производя в уме расчёты:

— Сложно сказать, но при непрерывной работе это значительно обгонит любой гужевой транспорт. В этом я уверен.

— И самое главное — большая часть работы будет выполняться без привлечения физической силы людей, — заметил я. — Они будут нужны только для изначальной загрузки, на контрольных точках, а также для выгрузки в конечной точке.

— А что насчёт затрат магической энергии на желоба? — спросил Тимур. — Их создание и поддержание потребует значительных ресурсов.

— Затраты будут существенными, — признал я, — но однократными. Самый энергозатратный процесс — первичное формирование.

— Но ведь стены мы с тобой пока создать не можем? — уточнила Василиса. — Каменный заслон простоит лишь ограниченное время. Почему здесь иначе?

— Всё просто. Мы не создаём новую структуру, а лишь трансформируем и уплотняем уже существующий материал — землю и камень. После первичного преобразования эта форма становится естественной для материала, как русло реки, вырезанное течением. Ей не нужно постоянно напоминать, чем быть. К тому же, желоба работают в согласии с естественными силами — гравитацией и инерцией. Магия лишь направляет эти силы, а не противостоит им. А вот защитная стена — дело иное. Материя из неё создаётся из ничего. Вдобавок, это как разница между тем, чтобы выкопать яму один раз, и тем, чтобы постоянно отталкивать воду от корабля. Одно вмешательство в природу завершается, когда форма достигнута, другое должно продолжаться, пока существует угроза.

— Теперь ясно, — задумчиво протянула Голицына. — В любом случае, мы можем работать в тандеме или посменно, — предложила она. — Сначала я создаю свой участок, потом ты продолжаешь, затен снова я. Это позволит восстанавливать магический резерв.

— А сколько времени займёт создание одного километра желобов? — поинтересовалась Марфа.

— С учётом нашего текущего резерва при совместной работе с Василисой — примерно день на участок в шесть-семь километра, — прикинул я.

— То есть за неделю можно создать желоба от всех трёх деревень? — уточнил Прокоп.

— Теоретически — да, — подтвердил я. — Запустить транспортировку брёвен по первому маршруту можно будет, не дожидаясь завершения работы на остальных.

В глазах старост появилось что-то похожее на надежду. Чувствовалось, что впервые с начала обсуждения они увидели реальное решение задачи.

— Нужно провести эксперимент, — решил я. — Создать короткий тестовый отрезок и проверить идею на практике.

— Я выделю людей, — тут же отозвался Прокоп.

— И я, — поддержала его Марфа.

Тихон, поначалу сомневавшийся, тоже кивнул:

— Если это сработает, мы сможем перевезти все дома до наступления Гона.

Глядя на воодушевлённые лица собравшихся, я почувствовал прилив энергии. Из хаоса идей родилось элегантное решение, способное преодолеть, казалось бы, неразрешимую проблему. Впереди нас ждала тяжёлая работа, но теперь у нас был план.

— Значит, решено, — подытожил я. — Завтра опробуем.

* * *

Следующие три недели слились для меня в один бесконечный день, наполненный скрипом телег, стуком топоров и хриплыми голосами работающих без остановки людей. «Великое переселение», как его позже окрестил отец Макарий, началось с Анфимовки — выбранной в результате жребия деревни.

Тестовый желоб превзошёл все ожидания. После нескольких корректировок угла наклона и ширины канала брёвна скользили по нему с удивительной лёгкостью. Вдохновлённые успехом, мы с Василисой потратили шесть дней, создавая сеть желобов, соединяющих все три деревни с Угрюмихой, но работа закипела уже после создания первого маршрута. К исходу третьего дня мои энергетические каналы ныли от напряжения, а голова раскалывалась от истощения магического резерва, но система была готова.

Мне пришлось сделать себе мысленную пометку о том, что после завершения этого колоссального дела, нужно будет уничтожить все желоба, чтобы они не демаскировали расположение нашей деревни.

Мы разделили людей на бригады, каждая с чётко определённой задачей. Первая команда, куда вошли преимущественно грамотные старики, девушки и подростки, маркировала каждое бревно мелом, нанося на торцы замысловатые значки.

— Изба Герасима, южная стена, третий венец… — бормотал себе под нос Тихон, тщательно выводя символы на очищенной поверхности.

— Этого добра на растопку пустим, — распоряжался Захар. — А это в утиль, даже печь топить не годится.

Вторая группа, самые опытные плотники, занималась разборкой домов. Следующая — сортировала брёвна, безжалостно отбраковывая подгнившие или трухлявые венцы, которых оказалось немало.

Четвёртая команда грузила отобранные брёвна на телеги и доставляла к началу желобов. Там Зарецкий, осунувшийся от постоянного использования магии, но с горящими энтузиазмом глазами, «оживлял» древесину.

— Интересная магия, — заметил он во время короткого перерыва, когда восстанавливал резерв, поглощая очередной кристалл Эссенции. — Никогда не думал, что можно управлять деревом на таком глубоком уровне.

Я наблюдал, как под его руками обычные брёвна на мгновение вздрагивали, словно просыпаясь от долгого сна, а затем начинали медленно извиваться, напоминая огромных деревянных змей или гусениц.

Пятая бригада помещала «ожившие» брёвна в начало желоба, где Полина создавала тонкий слой льда. Белозёрова, несмотря на аристократическое происхождение, работала не покладая рук — её тонкая фигурка постоянно мелькала вдоль всей трассы. В сопровождении охраны на коне она, спешила туда, где лёд начинал подтаивать, восстанавливая его ровную поверхность.

— Это сложнее, чем кажется, — призналась она мне однажды вечером, когда мы сидели у костра. — Лёд должен быть идеально гладким, но не слишком толстым иначе брёвна застревают или сходят с пути.

Шестая группа дежурила на конечном пункте, вытаскивая прибывшие брёвна и погружая их на телеги. Седьмая — доставляла материал в Угрюмиху, где восьмая занималась сборкой домов на новом месте.

Система работала безостановочно, но не без сбоев. На пятый день повалил проливной дождь, превративший желоба в водные каналы. Это сэкономило сил Полине, однако брёвна вылетали из размытых участков, и приходилось вручную возвращать их на место, теряя драгоценное время. Борис предложил накрыть желоба импровизированными навесами из брезента, что частично решило проблему.

На восьмой день у нас закончились запасы мела для маркировки. Пришлось переходить на угли. В тот же вечер вернувшиеся заморозки сковали землю, поломав или изменив геометрию несколько сегментов желобов.

— Придётся использовать старую систему, — хмуро констатировал Тимур Черкасский, осматривая промёрзший грунт. — Телеги и лошади.

Но я