Моя Академия - Евгений Син

Второй боец заглядывает в большую дыру между палатами.

— Чисто, не поднимется, — оборачивается и говорит первому бойцу в черном.

Тот коротко кивает. Похоже, начальник.

— Как это вы умудрились? — вояка оглядывает всех присутствующих и останавливает взгляд на мне.

Молча показываю «слонобой».

— Молодец, парень. Удачный выстрел, — хвалит меня мужик.

Ну да, ну да. Третий подряд уже. Из неизвестного оружия. А ведь я таким в жизни не владел. Это же не так просто. Надо при возможности научиться прицельно стрелять, раз в который раз игрушка спасает жизнь, и не только мою.

— Представьтесь, — первый боец переходит на более представительный тон.

— Кольцов, Козьма Ефремович, следователь Сыскного Приказа, — ровно отвечает следак. Он уже в норме и снова спокоен. Секундную вспышку эмоций профессионально гасит.

Мужик переводит взгляд на рядом стоящую медсестру.

— Медсестра этой больницы… — начинает та.

— А, ты же Ариша, я тебя помню, — машет рукой мужик. — Я Гаррик, узнаешь?

Глаза Ариадны светлеют и она часто кивает. Узнала.

Сознание не вовремя подкидывает цепочку ассоциаций. Помнит медсестру, бывал в госпитале не только в качестве охранника. Вряд ли заходил просто так на поболтать. Небольшой шрам над бровью, такая же полоска на щеке. Явно бывал в передрягах. Оружие потертое как и броня, вывод: госпиталь под постоянным наблюдением батальона зачистки. Седоват. Те, кто на реабилитации или на грани предельного возраста, занимаются охраной важных для батальона пунктов. Цепочка ассоциаций ведет дальше, в «Одна жизнь — одна служба, один батальон — одна семья», но усилием воли прерываю это. Сейчас так уходить в себя мне попросту вредно.

Сам мужик официально не представляется, значит, точно старший. Не тратит время на ненужные формальности.

— Ларион Орлов, — пожимаю плечами. — Больной.

— Хороши у нас пошли больные пацаны. С оружием лежат, — тянет Гаррик.

Все натянуто улыбаются. Обстановка в палате так себе. Дыра в стене, кровища, тело неизвестного свалилось обратно в свою палату. Если бы не слишком длинные конечности и когти, существо вполне могло бы сойти за нормального человека.

— Это я принёс оружие, — произносит следователь.

Мужик со шрамами на лице смотрит на Козьму, поджимает губы и переводит взгляд на младшего товарища.

— Чисто. Только этот был, — заглядывает в палату ещё один охранник. — Как его, вообще, в таком виде положили в госпиталь? Не легче сразу пристрелить, чтобы потом без инцидентов?

— Он на грани был, но выглядел нормально. — объясняет Ариадна. — Его уровень заражения меньше разрешённого на несколько делений, а денег — больше. Положили, естественно, к нам. Это он за полчаса так изменился. А ведь я его проверяла недавно.

— Обычно мы таких стреляем без обсуждений, — соглашается с коллегой Гаррик. — Я бы вообще всех отстреливал сразу в зоне прорыва. Уровень заражения больше восьми процентов — пулю. Незачем рисковать.

— Вы — да, а мы — лечим, — вздыхает медсестра. — Да и родственники у этого хорошие. У него всего-то шесть с половиной делений. Почему стал ходячим — не знаю. Предпосылок тут нет. Магии на этаже — тоже.

Хм., а вот тут не согласен. Но влезать не собираюсь.

Ариадна твердо стоит на своем. Оно и понятно: защищать пациента — её работа.

— Тьфу ты! — сплёвывает охранник. — Ещё такие пациенты есть?

— Нет, это единственный, — медсестра смотрит в глаза Гаррику. — Его положили сюда, потому что это защищённый этаж.

— Ага, вижу я, какой защищённый, — мужик со смешком кивает на разрушенную стену и мертвое существо, распластанное на полу.

Оттуда, где нахожусь, могу видеть только располовиненную черепушку монстра и один полуприкрытый глаз.

— Там ремонт недавно делали и, похоже, сделали плохо, — вставляю пару слов.

— А ты-то откуда знаешь, парень? — обращается ко мне Гаррик и трёт густую бровь под шрамом.

— Там трещины были, — поясняю свои наблюдения. — И заметная разница в материалах.

— Это мы определим, не бери в голову. Не твоё дело, — останавливает меня Гаррик. — Так, парня отсюда переводите. Кавалерия скоро будет. Зашибут ненароком.

Мужик, похоже, неприятно удивлен. Он тоже здесь когда-то лежал, и встретить вот такое, во вроде бы защищенном месте… Кажется, он примеряет ситуацию на себя.

— Я помогу! — вызывается Ариадна. — У него и палата подготовлена.

— Собираться надо? — уточняет охранник.

— Всё своё с собой, — киваю на оружие. — А ничего другого у меня нет.

Забираю револьвер и собираюсь выйти из палаты.

— Так, так, так, револьвер оставь, — останавливает меня Гаррик.

— Нет, револьвер мой. Он мне уже третий раз спасает жизнь, — крепче сжимаю слонобой. — Так что револьвер не отдам. Могу вытащить патроны.

Охранник со следователем переглядываются.

— Ну, давай так, нормально, — кивает Гаррик. — Патроны ему отдай, — оборачивается к напарнику. — Сержант, проводишь пацана?

— Провожу, провожу, — кивает второй охранник.

— А вы вдвоём останьтесь, — обращается Гаррик к следаку и Ариадне. — Мне нужно задать вам пару вопросов.

— Я не могу оставить пациента, — снова вскакивает медсестра. — Не имею права. Я сама его провожу. Тем более, что палата уже приготовлена.

Удивляюсь Аришиной реакции и вообще всей ситуации в целом. «Слонобой» мне вернули, палату подготовили, хотя о переводе я ничего раньше не слышал.

— Мы должны были переводить тебя сегодня вечером, — поясняет медсестра. — Все показатели уже в норме, так что целитель разрешил. После беседы со следователем и перевели бы.

— Отлично, — без особого интереса отвечает Гаррик.

Его этот вопрос не волнует. Кому какие предназначены палаты и пилюли — не его дело. А вот контролировать ситуацию — его, и я тут мешаю. Мелкий больно — неудобно. Да еще и оружие, которое он не контролирует. Думаю, то, что из больнички меня не выпустят, он прокачивает сразу, и в этом аспекте мое отсутствие — скорее, благо.

Ариша же просто торопится увести меня подальше от места происшествия. Понимаю, лишняя головная боль никому не нужна.

— Я провожу Лариона и вернусь, — спешит медсестра.

— Не торопись, Ариша. Я сам к тебе заскочу, как тут закончим, — машет рукой Гаррик. — Тогда отбой, сержант, — обращается он к напарнику. — Девушка справится.

Нас оставляют в покое, но я на всякий случай тяну время. Делаю