Инженер Империи. Дальний Рубеж - Виктор Ступников

Я вздохнул. Ещё одна проблема.

— Ладно. Ванька, завтра с утра поедешь в город — найди там каменотёса. Пусть посмотрит, можно ли жернова подправить. А пока пусть мелет осторожнее, без перегрузки. Муки у нас сейчас в достатке, а зерно можно будет часть на посев оставить, а часть продать.

Ванька кивнул, а Трофим недовольно пробурчал:

— Да уж, постараюсь…

Возвращаясь к дому, я заметил, как из избы Петра вышла Арина с пустым ведром. Увидев меня, она торопливо подошла:

— Ваше сиятельство, Пётрушке лучше! Фельдшер говорит, кризис миновал. Только слабость ещё…

— Это хорошо. Пусть отдыхает. А ребёнок как?

— Температура спала, кушает понемногу. Спасибо вам, — она низко поклонилась.

Я кивнул и пошёл дальше, размышляя. Деревня потихоньку вставала на ноги, но угроза со стороны оживших висела дамокловым мечом.

Вечером, собрав во дворе самых крепких мужиков — Федота, Ермолая и ещё троих — я начал первую тренировку. Показал, как правильно держать косу в бою, куда бить оживших, как защищаться. Мужики сначала робели, но постепенно втянулись. Особенно старался Федот — видно было, что парень крепкий и смекалистый.

— Завтра продолжим, — пообещал я, отпуская их.

Ложась спать, я в последний раз проверил зелье — оно уже приобрело нужную густоту и тёмно-зелёный оттенок. Оставалось подождать всего одну ночь и к завтрашнему вечеру все будет готово. Хотя радоваться было мало чему. Зелье не дало бы мне полноценный переход, только небольшой скачок.

На следующее утро меня разбудил громкий стук в дверь.

— Ваше сиятельство! — это был взволнованный голос Ваньки. — Беда! Ночью скотный двор потревожили!

Я мгновенно вскочил, на ходу натягивая сапоги. Во дворе уже собрались мужики с вилами и топорами. Ванька, бледный, стоял у ворот.

— Что случилось? — спросил я, подходя.

— Ожившие, ваше сиятельство… — он тяжело сглотнул. — Трое коров загрызли. И сторожа Степана покусали…

Мы поспешили к скотному двору. Картина была удручающей — в загоне лежали три изуродованные коровы, а старик Степан сидел на завалинке, закутанный в тулуп, с перевязанной рукой.

— Как это произошло? — я присел рядом со сторожем.

— Да я, ваше сиятельство, как обычно, обход делал… — старик дрожал, и не только от утреннего холода. — Вдруг слышу — коровы мычат, беспокоятся. Подошёл — а они уж трое, мерзкие, через забор перелезают… Я кинулся, кричать начал, да одного вилами в бок — он даже не почуял! Другие на меня… Еле ноги унёс…

Я осмотрел забор — в нескольких местах жерди были сломаны, словно их кто-то продавил извне.

— Это не случайность, — пробормотал я. — Они знали, куда идут.

Федот, стоявший рядом, мрачно кивнул:

— Значит, и к избам могут подобраться…

Я собрал всех мужчин на сходку у амбара.

— С сегодняшнего дня вводим ночные дозоры, — объявил я. — По два человека сменяются каждые четыре часа. Вооружение — вилы, топоры, факелы.

Ермолай недовольно крякнул:

— Да кто ж их, окаянных, ночью разглядит-то?

— Поэтому и факелы, — пояснил я. — Ожившие боятся огня.

Хотя Александр Иванович не закончил с полами в моей усадьбе, его стоило в срочном порядке отправить делать частокол. Ведь дело принимало крутой оборот.

Мужики зашумели, но спорить не стали — угроза была слишком очевидной.

После сходки я зашёл проведать Степана. Старику повезло — укусы были поверхностными, но страх в его глазах читался явственно.

— Не переживай, — успокоил я его. — Тебя в дозор не поставим. Но расскажи подробнее — как они выглядели, эти ожившие?

Степан задумался:

— Да как… обычные мертвяки. Только… — он поморщился. — Один, тот что спереди шёл — в кафтане деревенском, новом ещё. И лицо… не такое гнилое, как у других.

— Хорошо. Отдыхай, — кивнул я, а сам вышел на улицу оглядеться.

Деревня, обычно такая тихая и мирная, теперь казалась хрупкой, как скорлупка. Мужики уже разошлись по домам, готовясь к ночной страже. Ванька с Федотом чинили сломанный забор у скотного двора.

Нужно было действовать быстрее.

Я направился к дому Александра Ивановича. Плотник как раз выходил на крыльцо, заспанный, с топором за поясом.

— Ваше сиятельство? — удивился он.

— Частокол, — коротко бросил я. — Не до полов сейчас. К вечеру сегодня же начинаем ставить.

Он хотел было возразить, но, увидев мое выражение лица, лишь кивнул:

— Ладно. Только народу побольше надо. И бревна…

— Бери кого нужно. Ванька поможет.

Пока Александр Иванович собирал бригаду, я зашел в амбар, где хранились запасы зерна. Если ожившие стали нападать на скот — значит, скоро могут попробовать и на людей. А если среди них есть те, кто еще не разложился…

Значит, они помнят. И хотя я не нашёл подтверждения этому в своём мире. Тут они могли помнить.

Мысль была ледяной. Если мертвые сохраняют обрывки памяти — они могут знать тропы, дворы, даже слабые места в заборах.

К полудню работа закипела. Мужики рубили деревья, женщины таскали воду и готовили еду для рабочих. Даже старики и дети помогали — очищали стволы от веток.

Я наблюдал за этим, стоя у ворот усадьбы, когда ко мне подошел Ванька:

— Ваше сиятельство, мельник Трофим говорит, жернова совсем разваливаются. Если сейчас не починить — муки не будет.

Я вздохнул.

— Хорошо. Заводи машину — поедешь в город за каменотесом. И узнай там, не слышно ли чего про нападения в других деревнях.

Ванька кивнул и побежал готовиться.

А над лесом, на горизонте, уже сгущались тучи.

К вечеру первые бревна частокола были вкопаны по периметру деревни. Не идеально, но хотя бы какая-то защита.

К вечеру первые брёвна частокола были вкопаны по периметру деревни. Не идеально, но хотя бы какая-то защита.

Александр Иванович, весь в поту, подошёл ко мне, вытирая лоб:

— Ваше сиятельство, к утру закончим. Но если эти твари решат прорваться толпой — не удержит.

— Знаю, — кивнул я. — Но это лучше, чем ничего.

Я прикоснулся к кольям и, направив внутреннюю энергию, срастил колья меж собой, не оставляя между ними зазоров. Так мы избежим случайных царапин через щели при нападении.

На обратном пути к усадьбе меня остановила Арина. Лицо её было бледным, но решительным.

— Пётр встал, — сообщила она. — Слабость ещё есть, но говорит, завтра уже сможет работать.

— Пусть не торопится, — ответил