Школа снегурочек и тайна пропавшей хранительницы - Валерия Ошеева

– Тогда я применю магию кристалла, чтобы стереть из её памяти музыкальные заклинания. И когда я направлю на неё свой посох, даже на расстоянии мой кристалл с отметиной, как магнит, притянет к себе кристалл из её сердца… Самый мощный из всех существующих.

– Этого не случится. Мы заколдуем отметину. А с моим кристаллом сделаем вот что… Если позволишь… – Белая Чайка испытующе посмотрела на директора.

Помедлив мгновение, он протянул ей кулон с аметистом.

– Только теперь без тайн.

– Ай-яй, да какие тайны у старой ненки могут быть? – смеясь, сказала бабушка Хадне. – Прежде чем время разморозишь, дай мне до звериного отсека дойти, надо там перед началом праздника кое с кем повидаться. Ну да сперва посох твой вылечим.

И бабушка Хадне заговорщически подмигнула.

Глава XXIII. Больше нечего бояться

Зал охватила паника. Гордей и карлик истошно вопили, верещала мартышка, лаял Боро. Учителя вскочили со своих мест. Ольга в отчаянии кричала:

– Не троньте её!

Северина под шумок пыталась разрезать верёвки на руках Ольги. Кто-то из учеников рванул к выходу, многие попрятались под столы. Алёна же стояла как вкопанная. На удивление, Белая Чайка совсем не внушала ей ужаса.

– Вот это столпотворение! – остановил хаос незнакомый сильный голос.

– Нора?! – воскликнули в один голос директор и учителя.

Гордей зло сплюнул на пол, метнув грозный взгляд на карлика.

– А ты что здесь делаешь? – спросил директор.

По залу шагала хранительница из Исландии. Низкорослая и полногрудая, в смешном обтягивающем комбинезоне, она двигалась медленно и грациозно.

– Северные ветра нашептали мне, что настал час пролить луч света среди этой полярной ночи.

– Господин директор, – Гордей чувствовал, что придётся переходить к плану «Б», но всё ещё цеплялся за план «А». – Я не понимаю, что здесь происходит. Я просто хотел обсудить ситуацию в моей мастерской. Наедине, как вы всегда это делаете. Я не собирался проводить в замке весь вечер!

– Так ты торопишься, Гордей? – ядовито ответил директор. – Что привело тебя сюда, Нора?

Хранительница, не обращая внимания на общее напряжение, присела за стол, чуть не отдавив руку снегурочке, которая пряталась под ним.

– Долгий полёт утомил моё тело, но разум мой ясен и чист.

– Молю, оставь на сегодня свою поэзию. Ты скрывала Белую Чайку все эти годы?

– О, что ты, Старче. Я никого не скрывала, я лишь оберегала молодую мать и её птенца, пока он не окреп, – Нора зачем-то подмигнула испуганным снегурочкам, выглядывавшим из-под стола.

– Почему ты верила ей?

– Потому что вместе с ней училась вдыхать жизнь в тело, скованное льдом.

– Ты говоришь про мою внучку, Нора? – голос директора дрогнул.

– Да, Старче. Дорогая твоему сердцу ледяная скульптура почти три года пролежала в подвале моей библиотеки.

– И ты молчала? Молчала, несмотря на мои бесконечные мольбы о помощи?

– Старче, мы хотели уберечь дитя. Но о твоей внучке прознали силы зла. Они подставили её, чтобы вновь использовать твой посох, вытащить кристалл из её сердца…

– Ну да, ну да, – пробасил на весь зал Гордей. В руках он держал куклу, которую сделал Егор. – Вижу, по-хорошему никак не получается!

– Гордей! Сейчас же… – грозно начал директор, но не успел договорить.

Алёна, стоявшая в нескольких метрах от него напротив учительского стола, вдруг резко согнулась со сдавленным криком. Её рука неестественно вывернулась, и Алёна застонала от боли.

– Вот так, так! – оскалился Гордей. Куклу он согнул пополам и скрутил её тряпичную руку. – Думали, у меня не будет запасного плана? Я не смог создать живую куклу, но куклу-убийцу – пожалуйста! – И Гордей повернул шею тряпичной Алёны так, что реальная Алёна взвыла от боли.

– Гордей, остановись! – директор был белее снега.

– Отдавайте кристаллы, господа! Иначе я скручу ей шею! Считаю до трёх. Раз…

Коротко переглянувшись, директор, Нора и Белая Чайка положили посох, кулон и амулет на пол.

– И диадему! – закричал Гордей, повернув шею куклы в обычное положение. У Алёны градом катились слёзы. – Девчонка умрёт, если к ней кто-то приблизится! – рявкнул Гордей, заметив, как дёрнулся Егор. – Диадему!

Белая Чайка сняла со лба жемчуг и положила на пол. Карлик, отбросив верёвку, проворно засеменил вдоль рядов и собрал с пола кристаллы. Посох он передал Гордею, а при себе оставил украшения хранительниц. Все замерли в ожидании страшной развязки.

Гордей заставил Алёну встать и распрямиться. При этом задрал её руки кверху, словно она говорила «сдаюсь». Потом спрятал куклу в карман – теперь, когда он заполучил посох, она была не нужна, – протёр пальцами уголки глаз и истерически захохотал:

– А наш улов даже больше, чем ожидался! И почему мы сразу не перешли к плану «Б»?

Карлик противно подхихикнул в ответ. Гордей ударил посохом оземь, и хранители вросли ногами в ледяные постаменты.

– Матильда, замораживатель!

Директор с тревогой взглянул на Белую Чайку: если Гордей остановит время, пиши пропало. Без посоха он бессилен.

Мартышка заелозила на плече у Гордея и достала из внутреннего кармашка своей бархатной жилетки замораживатель с буквами на крышке: «А. С.».

– Время остановится для всех, кроме хозяйки этого замораживателя! Как тебе такое, Чайка? – Гордей упивался своей победой.

Но тут со спины на него навалилось что-то огромное и тяжёлое. Не устояв на ногах, Гордей загремел вместе с посохом на пол – Матильда едва успела спрыгнуть с его плеча.

Карлик шарахнулся от оскаленной Фыр-Фыр, затряс кулоном Белой Чайки, визжа:

– Вот дьявол, как работает эта штука?!

Взбешённая Матильда вцепилась Фыр-Фыр в морду. Лисица взвыла и вступила в бой – во все стороны полетели клочки шерсти. Гордей откатился и тут же направил посох на Алёну.

Почему-то кристалл из её сердца не притянулся к посоху. Тогда Гордей выпустил струю морозной смерти. Директор взвыл раненым зверем… Но в последний миг Алёну заслонил собой Боро. Обледеневший пёс вдребезги разбился у её ног.

– Не-е-е-ет! – в отчаянии закричала Алёна.

Карлик отшвырнул кулон Белой Чайки и схватил амулет Норы: вокруг Гордея и Алёны вырос неприступный ледяной забор. Обитатели замка с криком ломанулись к выходу.

– Ни с места, мерзкие человекообразные! – заверещал карлик и замуровал льдом дверь в праздничную залу.

Гордей поднялся и снова направил посох на Алёну.

– Ну вот мы и одни, подружка. И твой пёсик тебя больше не спасёт!

Из посоха вновь вырвалась ледяная струя, но Алёна стояла как ни в чём не бывало. Вместо холода по её телу разливалось чудесное тепло. Что-то вибрировало в области сердца. Дар солнца.

– Довольно! – эхом разнёсся по зале неземной голос Белой Чайки.

Над ледяным забором кружила птица. В клюве она держала тиару – ту самую, что была на голове у Северины. Именно в неё Белая Чайка предусмотрительно спрятала свой настоящий кристалл, ещё до начала вечера.

Мгновение – и раздались взрывы. Неприступные стены, скрывавшие Гордея и Алёну, разрушились вдребезги. Треснул лёд на двери в праздничную залу. Льдинки рассыпались по всей комнате. Одна из них отлетела прямо в голову мартышки – и Фыр-Фыр наконец освободилась от своей мучительницы. Матильда исцарапала ей всю морду и даже откусила часть уха.

Взрывная волна отшвырнула карлика, выбила у него из рук амулет. Охваченный паникой, он судорожно нащупывал среди льда сверкающий кристалл. Но когда карлик уже потянулся за ним своей короткой пухлой рукой, кто-то поставил на амулет ногу. Подняв голову, карлик увидел Ольгу.

Оправившись от взрыва, Гордей направил посох на Белую Чайку.

– Поквитаемся с тобой, белая ведьма!

Но тиара в клюве чайки вспыхнула так ярко, что все невольно зажмурились.

– Вот твоя отметина, Гордей! Теперь твой кристалл повинуется моему, – прозвучал у всех в головах один и тот же голос.

Посох в руках Гордея загорелся тем же нестерпимым светом, что и тиара.

– Мои глаза, мои глаза! – в ужасе закричал он и отбросил посох.

Через мгновение поверженный мастер катался по полу. А над ним стояла женщина – вся в белом.

Ольга бросилась к Алёне – та рыдала на полу, держа в руках льдинки, оставшиеся от Боро.

– Девочка моя, – только и прошептала Ольга, крепко стиснув её в объятьях.

– Он погиб напрасно. НАПРАСНО! – закричала Алёна, прижимая к груди льдинки. – Ведь мне спасла жизнь твоя булавка!

– Дорогая моя,