Замок Кристо - Арно Штробель

Франческо Тиссоне перешёл к делу без предисловий:

— У меня есть результаты нового запроса к базе данных.

ГЛАВА 35.

Центр Рима.

По дороге к Даниэле Маттиас позвонил кардиналу Фойгту, чтобы сообщить о последних событиях.

Куриальный кардинал терпеливо выслушал всё, затем произнёс:

— Какое странное совпадение. Значит, он всё-таки оказался прав со своим предложением.

Маттиас растерялся:

— Кто — он? И какое предложение, Ваше Высокопреосвященство?

— Монсеньор Бертони. Он снова навестил меня сегодня утром и объяснил, что ещё раз обдумал убийства. По его мнению, следует проверить все всплывающие данные: нередко в них обнаруживается след, указывающий на произошедшее. Однако он, как и я, до сих пор знал лишь год рождения погибшего, которого опознала мать, — поэтому я не придал этому особого значения. Мне казалось слишком надуманным.

Фойгт помедлил.

— Когда позднее позвонили из квестуры, а вы вскоре после этого уже сидели у меня, я попросту забыл. Теперь же выясняется, что даты рождения как минимум двух жертв совпадают и, более того, приходятся на редкое звёздное сочетание. В таком случае предложение Бертони приобретает совершенно иной вес…

Голос его стал глуше.

— И я признаюсь: это пугает.

— Да, Ваше Высокопреосвященство, это действительно так. Я сейчас направляюсь к комиссарио Варотто…

— Варотто… — перебил его кардинал. — Сегодня утром вышла весьма неприятная статья о комиссарио. Вы, конечно, уже читали её.

Но мысли Маттиаса были заняты другим.

— Ваше Высокопреосвященство, я свяжусь с вами, когда мы будем у Варотто. Там сможем спокойно поговорить.

— Нет. Я хочу, чтобы вы сначала приехали ко мне.

В голосе Фойгта появились нотки раздражения.

Маттиас бросил взгляд на часы приборной панели. Половина первого. Немного подумав, он сказал:

— Я буду у вас в три. Вас это устроит?

— Да, хорошо, — коротко ответил кардинал и повесил трубку.

Маттиас уставился на дорогу.

Мысли неслись вскачь. Бертони утром был у Фойгта и выдвинул предложение, связанное с проверкой данных. И кардинал забыл сообщить ему об этом? Ему — тому, кого Ватикан вызвал для помощи в раскрытии серии убийств? Как вообще можно было просто выпустить это из головы?

— Что случилось? Вы выглядите неважно.

Он мельком взглянул на встревоженное лицо журналистки. С усилием изобразил улыбку.

— Нет, всё в порядке, Алисия. Просто это дело становится всё более зловещим, чем глубже мы в него погружаемся.

Она молча кивнула:

— И правда — всё зловещее. И тот факт, что психически нестабильный комиссарио, журналистка с неудавшейся жизнью и загадочный немец без прошлого из сицилийского монастыря совместно работают над этим делом, нисколько не упрощает ситуацию.

Маттиас удивлённо посмотрел на неё:

— Почему вы считаете, что ваша жизнь — неудавшаяся?

— А почему вы обходите стороной то, что я сказала о вас? — тут же последовал встречный вопрос.

— Сначала вы.

Она рассмеялась:

— Это напоминает мне детство. Тогда одним из моих любимых аргументов было: «Я спросила первая».

Маттиас не сдержал смеха — и осознал, что ему хорошо смеяться вместе с ней. На короткое мгновение это вытесняло весь ужас.

— То, что было хорошо в далёком прошлом, может оставаться в силе и сегодня, не так ли? Ну же, говорите — почему ваша жизнь, по-вашему, неудавшаяся. После этого я тоже немного расскажу о себе.

Лицо её стало серьёзным.

— Ладно. Когда я не работаю, большинство вечеров провожу в каких-нибудь барах или ресторанах, болтаю с какими-нибудь знакомыми о каких-нибудь пустяках. Потом иду домой, в свою одинокую квартиру. Иногда ещё час перед телевизором, иногда сразу спать — но чаще всего одна. Наутро снова встаю, работаю, а потом — снова бары и рестораны.

Она вздохнула.

— Жизнь, состоящая из работы и банальностей. Апогей года — неделя с родителями на Рождество у бабушки с дедушкой в Испании. Это всегда действительно замечательно, но в качестве главного события года для тридцатишестилетней женщины…

— Но пока это вовсе не звучит как неудавшаяся жизнь, Алисия, — осторожно произнёс Маттиас.

На этот раз её смех прозвучал горько:

— А как ещё это назвать? Другие женщины в моём возрасте имеют мужа, двух-трёх детей, собаку и волнистого попугайчика. Их ждёт уйма дел, когда они возвращаются с работы. Нужно заботиться о семье, планировать вылазки на выходных, ходить на родительские собрания, а вечером наряжаться, чтобы составить мужу компанию на деловом ужине. Они… они…

Алисия замолчала. Когда Маттиасу показалось, что она не закончит фразу, он сделал это за неё:

— Они нужны.

Ей снова пришлось остановиться на светофоре.

— Да. В свои тридцать шесть я не имею ничего из этого. Кроме родителей, никому нет до меня дела. Никого не интересует, что я делаю или не делаю.

— Вы говорите о своей жизни так, будто она уже позади. А ведь вы — умная, привлекательная молодая женщина. Мужчины оборачиваются вам вслед, и я могу представить, что многие хотели бы с вами познакомиться.

Уголки её губ дрогнули:

— Проблема в том, что большинство этих мужчин женаты. И «познакомиться» они хотят исключительно с одной целью.

— А чего хотели бы вы? Или лучше спросить: каким он должен быть?

Она пожала плечами:

— Не очень-то знаю. Только не «Scusi, signorina, вы прекрасны. Не хотите ли провести со мной ночь?»

— Но ведь это правда: вы прекрасны, — смущённо произнёс Маттиас.

После этого она ничего не сказала.

Лишь посмотрела на него — странным, долгим взглядом. Словно между её тёмными глазами и им самим начинал возводиться мост.

И было в этих глазах нечто такое, что тронуло его — разлилось тёплой волной где-то внутри. Она была красива. Не кукольной красотой — красотой естественной. Она была…

Резкий гудок вырвал его из мыслей. Алисия рядом вздрогнула. В следующий миг оба поняли: водитель позади них давил на клаксон через каждую секунду. Светофор горел зелёным.

Алисия включила передачу и тронулась. При этом бросила на него быстрый взгляд и смущённо улыбнулась.

Весь оставшийся путь они молчали. Но Маттиас всё время чувствовал в себе то тёплое ощущение.

Десять минут спустя они припарковались перед домом Варотто. Пока отстёгивали ремни, Маттиас спросил:

— Неужели никогда не было никого, кто мог бы оказаться тем самым?

Она снова посмотрела на него — но на этот раз совершенно другим взглядом.

— Был. Был такой. Сейчас мы позвоним в его дверь…

Она отвела глаза.

— Но это было давно.