Ловелас. Том 5 - Илья Взоров

Внезапно самолёт рвануло влево — резкий боковой порыв. Хьюз парировал штурвалом и педалью, машина выправилась, но крен метров на пятнадцать ушёл вправо. Я почувствовал, как моё кресло накренилось, в животе ёкнуло. Линда у переборки сидела с белым лицом, держась обеими руками за подлокотники. Румянец ушел полностью, я заметил, что у стюардессы порвался чулок, точнее появилась стрелка.

Еще один порыв — на этот раз с другой стороны, нас бросило вправо. Хьюз снова парировал. Двигатели взвыли — пилоты увеличили тягу. Стало понятно, что мы идём с превышением скорости — похоже у Говарда просто не было выбора. Либо сдвиг ветра тебя размажет по земле, либо садиться на высокой скорости с риском выкатиться за полосу.

Я посмотрел в иллюминатор по-прежнему не видел земли.

— Все будет хорошо! — я улыбнулся бледной Линде

— Я очень боюсь!

— Все боятся, я тоже. Вопрос, что с тобой делает страх. Вгоняет в стресс, в ступор или мотивирует.

И вдруг — на секунду — между разрывами в дожде — я увидел край полосы. Серая бетонка, мокрая, с белыми поперечными полосами разметки. Но — увидел я её сильно правее. Не под нами. Самолёт шёл с заметным боковым отклонением — нас сильно сносило ветром.

Я успел подумать «промазал» — и в эту самую секунду рёв двигателей резко взлетел до полного газа. Самолёт дёрнуло назад и вверх. Спинка моего кресла вдавилась мне в позвоночник. В животе всё опустилось. Хьюз потянул штурвал на себя, дал двигателям полную мощность, пошел на второй круг. Внизу раздался скрежет, Говард убрал шасси. Ну и правильно, они излишне тормозят самолет и он может уйти в сваливание.

Самолёт попер наверх через мокрое марево обратно в облака. Перегрузка прижимала меня к креслу. По салону сзади пронёсся короткий приглушённый звук — кто-то охнул, я не разглядел, кто.

В кабине Хьюз громко выругался, потом скомандовал что-то — я не разобрал слов через переборку, но интонация была чёткой, командной.

Самолёт лёг в правый разворот.

Я тяжело выдохнул. Посмотрел на свои руки — они не дрожали, я весь гормон стресса — кортизол — похоже сжег в туалете. Линда у переборки прижала пальцы к губам.

Через две минуты мы прошли по большому развороту над всем Лос-Анджелесом и зашли на полосу снова, с противоположного направления. Выпустили шасси. Самолёт пошёл вниз.

И — на этот раз — в просвете между порывами дождя я увидел полосу сильно раньше. Хьюз довернул, боковой ветер всё так же дул и рвал нас в стороны, но Говард парировал — он уже подстроилось под рваный ритм порывов после первого захода, и сейчас, видимо, чувствовал каждое колебание. Я видел через приоткрытую дверь кабины, как его руки на штурвале работали чёткими, короткими, выверенными движениями. Полоса была прямо по курсу, тучи слегка развиднелись..

В последнюю секунду — резкий порыв слева. Самолёт качнуло. АААА!! Сейчас крылом заденем полосу и пипец… Но нет, Хьюз парировал.

Левое колесо коснулось бетонки на полсекунды раньше правого, с грубым толчком, который тряхнул всю кабину. Сразу за ним — второе колесо. Самолёт слегка закозлил, потом все-таки сел.

И тут же начал скользить.

Полоса была залита водой. Мокрый бетон, сильный боковой ветер, тяжёлый самолёт. Несколько долгих секунд я чувствовал, как «Конвэйр» едет не строго по оси полосы, а с медленным боковым сносом — левым колесом ближе к оси, правым — выезжая к краю бетонки. Хьюз тормозил двигателями — врубил реверс, тормозил тормозами — я слышал, как они заскрипели. Машина начала замедляться. Самолёт скользил ещё метров двести. Потом медленно выровнялся, остановил снос, и наконец встал где-то ближе к концу полосы, метрах в пятидесяти от её среза. Двигатели Хьюз перевёл на холостые. Тишина была оглушительной. Только дождь по-прежнему хлестал по обшивке.

Тишина в салоне продлилась секунды три-четыре. Никто не двигался. Никто не дышал.

Потом по динамику салона раздался голос Хьюза, спокойный и слегка усталый:

— Дамы и господа. Добро пожаловать в Лос-Анджелес. Местное время — четыре часа семнадцать минут пополудни. Температура за бортом — пятьдесят один градус по Фаренгейту, идёт дождь. Прошу оставаться на местах до полной остановки и прибытия буксировщика.

Я первый медленно зааплодировал.

Один хлопок. Два. Три.

Сзади подхватили. Линда смотрела на нас удивленно. Ну нет еще культуры аплодисментов. Но пережитое оказалось слишком шокирующим и она присоединились.

Аплодисменты продолжались минут две-три. Хьюз в кабине, я был уверен, эти хлопки слышал, но не реагировал — был занят финальной отработкой остановки и связью с диспетчерами.

Я повернул голову к Линде у переборки.

Подмигнул ей.

Она в ответ беззвучно проговорила губами: «Боже, мы живы!»

Я кивнул.

А через десять минут к нам по мокрой полосе подкатил жёлтый аэродромный тягач с яркими мигалками, прицепился к передней стойке шасси нашего «Конвэйра-240», и медленно, осторожно повёл нас по серому мокрому бетону в сторону терминала.

Я смотрел в иллюминатор на тёмные силуэты ангаров и проблески желтых аэродромных огней через пелену дождя. Можно перевести дух! Чтобы я еще раз хоть раз в жизни сел в самолет с Хьюзом…

* * *

Через десять минут «Конвэйр» встал у служебного перрона терминала. Не у общего гейта — у частного, который Хьюз держал для своих самолётов в Лос-Анджелесе. Шасси замерли, металлический трап мягко подкатился к двери.

Линда поднялась первой. Привела форму в порядок, поправила волосы под фуражкой, вернула профессиональную улыбку. Открыла дверь самолёта. В салон ворвался влажный воздух с морским запахом и шумом дождя.

— Спасибо, что выбрали авиакомпанию Хьюза. Хорошего вечера, дамы и господа.

Зайки выходили парами. Шерил, цепляясь за Сью; Кристи, обнимая Камиллу; Рейчел самостоятельно, ровным шагом. Хефнер сразу за ними. Хэнк — последним из пассажиров.

Я задержался у двери на полсекунды дольше, чем требовалось. Линда стояла на своём месте, по протоколу провожая каждого. Я в её ладонь, быстро и незаметно для остальных, сунул свою визитку.

— Позвони мне.

Она кивнула. Ладонь сжалась. Визитка исчезла в кармане её жакета.

Я вышел на трап.

Руни уже стоял на перроне внизу, без фуражки, под дождём, в одном пиджаке, абсолютно мокрый. Он не уходил в терминал. Он стоял и смотрел, как Хьюз выходит из кабины. Рядом толпились сотрудники аэропорта с зонтиками.

Хьюз спустился по трапу спокойным шагом, к нему тут же подскочил директор, закрыл от дождя. Говард поправил воротник пальто. Подошёл к пилоту. Они смотрели друг на друга секунд пять, в дождь, без