Двуликие - Анна Шнайдер

Я даже вздрогнула.

— Что?.. Но, магистр, вы ведь говорили, что заберёте меня до вечера, а сейчас ещё даже не время обеда!

Керт нахмурился, и в его взгляде мелькнуло удивление.

— Я подумал, ты захочешь поскорее назад после… всего. — Вздохнул, и наконец его лицо перестало быть бесстрастным. Вот только лучше бы оно оставалось таковым — видеть недовольство и сожаление мне всё же не хотелось. Не после того, как он видел и трогал меня обнажённую. — Извини за всё. Я постараюсь держать себя в руках. Это больше не повторится.

Одна часть меня хотела смело спросить, нравлюсь ли я ему, но вторая… вторая трусливо спряталась, как котёнок под одеялом.

— Я верю вам, магистр. И совсем не хочу назад. Давайте лучше ещё выпьем… только чаю. И съедим что-нибудь. Может, остался сыр?

Керт качнул головой.

— Нет. — Я уже успела расстроиться, как он продолжил: — В смысле сыра нет, а всё остальное можно. Хочешь нормально пообедать? А не только чай с конфетами.

— Конечно, хочу. А… чем?

— Продукты есть на кухне, я сейчас приготовлю, — ответил магистр, убив меня этим наповал. — А ты тут можешь посидеть, подождать.

— Давайте я лучше вам помогу, — возразила я, не в силах представить, как это так — я буду бездельничать, а Керт — готовить для меня. Немыслимо! — Можно? Я хорошо готовлю.

— Тебе есть в кого, — засмеялся магистр и кивнул. — Ладно, пойдём на кухню.

Я ничуть не пожалела о том, что попросила Керта остаться в этом странном доме гномьего короля до вечера. Мы отлично провели время, сначала занимаясь обедом — я резала овощной салат, магистр готовил мясо на углях, — а потом разговаривая о разном. Мы старались не упоминать случившееся и касались только нейтральных тем. Керт рассказал мне о том, как устроен учебный процесс в Гротхэме — оказалось, у них нет понятий «лекция» или «практикум», все занятия исключительно практические, — а я делилась историями из своего детства и расспрашивала магистра о том же самом. Правда, он всё время старался куда-то свернуть, явно не желая делиться воспоминаниями, поэтому после пары попыток я решила побыть деликатной и больше не возвращалась к вопросам про детство. Но на заметку взяла.

Керт перенёс меня в академию перед ужином и быстро ушёл, покачав головой на предложение отца поужинать с нами. После его ухода Дрейк поинтересовался, как всё прошло, мы начали обсуждать моё первое снятие браслетов-блокираторов — и тут я неожиданно замерла, вспомнив и осознав одну вещь…

— Колючка? Что такое? — встревоженно спросил отец, когда я, глотая ртом воздух, опустилась на диван в его кабинете. Голова закружилась от волнения, стало душно, и я рванула ворот платья, пытаясь расстегнуть пуговицы. — Тебе нехорошо? Шани? Не молчи, скажи что-нибудь!

Сказать… Что сказать? Не могу же я заявить отцу, что магистр Керт считает, будто мне есть в кого уметь готовить? Учитывая тот факт, что Дрейк готовить не умеет совсем, а с матушкой Розой магистр, по её словам, не знаком, это более чем странное утверждение.

Да, странное. Но только если Дарион Керт — это действительно Дарион Керт, а не…

Шайна, кхаррт. Ты сходишь с ума или всё-таки нет?!

— Всё в порядке, пап, — выдавила я из себя и даже улыбнулась. — Это, видимо, просто остаточные явления. Уже всё прошло.

— Точно? — Тревога в глазах отца не угасала, и я подалась вперёд, желая обнять его. Прижалась к тёплой и уютной груди, вздохнула и искренне соврала:

— Точно.

13

Шайна Тарс

Той ночью я впервые использовала подаренный Нордом нейролейн — «дом в пространстве». Боялась, что если не спрячусь там, в этом ненастоящем мире, от своих безумных мыслей, то точно сойду с ума.

Чем больше проходило времени, тем сильнее я уверялась в том, что Дарион Керт и мой Норд — один и тот же человек. И сегодняшние его неосторожные слова стали очередным доказательством в копилку моей уверенности в этом факте. Хотя «очередным доказательством» — это слишком громко сказано. Все доказательства — это мои предчувствия и невнятные ощущения. Ну, теперь ещё вот эти странные слова, которые, возможно, Керт и сумел бы как-то объяснить. Но я не желала ничего у него спрашивать. Я хотела догадаться сама. Если, конечно, есть о чём догадываться.

Два часа я находилась в нейролейн, наслаждаясь тёплым летним солнышком и свежим ветром, лёжа на мягкой зелёной листве. Я не шевелилась, просто лежала, закрыв глаза, дышала и думала.

Дарида, как же страшно оказаться неправой. И, раз так, я пока помолчу, поизучаю Керта ещё. Рано предъявлять ему какие-то претензии, тем более что они смешные.

И, конечно, я никому не стану говорить о своих подозрениях. Если всё действительно так, то у моего императора должна быть очень веская причина, почему он поступил подобным образом не только со мной, но и с племянниками.

Я-то прощу и пойму. А Дамир и Данита?..

Оливер Рино

Он поймал Шайну перед входом в столовую и сразу понял: что-то случилось. Не катастрофичное, но то, что её тревожило.

— Сегодня всё в силе? — спросил Оливер негромко, подхватывая девушку под локоть. Она не сопротивлялась, но не улыбнулась, да и не обратила толком внимания на этот его жест, погружённая в собственные мысли.

— Да, — кивнула и неожиданно предложила: — Может, возьмём с собой Мирру и Дин? Я как-то не задумывалась об этом, но, наверное, стоит их пригласить?

— А почему не Коула с Данитой? — пошутил Оливер, и Шайна слабо улыбнулась.

— Ты знаешь почему.

— Я бы предпочёл не вмешивать в это больше никого, — ответил он уже серьёзно. — Слишком рискованно. Во-первых, нас тогда будет не трое, а пятеро, и мы начнём сильнее привлекать внимание. А во-вторых, всегда есть риск, что по мне может прилететь.

— А за меня ты, значит, не боишься?

У другой девушки эта фраза могла бы получиться кокетливо, но только не у Шайны. Она спрашивала спокойно и вдумчиво, потому что не понимала, отчего так — её он с собой может взять, а Мирру и Дин — нет.

Оливер вздохнул и притянул Шайну ближе, склонился над лицом, вглядываясь в глаза, и очень тихо сказал:

— Не боюсь. Тебя не тронут. Ни при каких обстоятельствах. Так объяснила Эмирин.

Зрачки удивлённо расширились, заполнив почти всю радужку.

— Но почему?.. — прошептала Шайна едва слышно и сглотнула, неожиданно покраснев, будто её смущала какая-то мысль.

— Я не знаю, — честно ответил Оливер. Он и правда не имел понятия, хотя кое-какие соображения у