История героя: Огонь наших душ - Евгений Чепурный

Едва закончив фразу, существо распалось на канаты из плоти, и вновь собралось четвероногим зверем, легко спрыгнувшим с породившего его тела. Тварь злобно зарычала, скаля многочисленные клыки, но не успела и шевельнуться в сторону окружающих — в воздухе прогудел сверкнувший металлом круг, и, бешено вращаясь, врезался в жуткое создание, разрубая его пополам. Кьелл обернулся, и увидел принца Хуана, наполовину высунувшегося из дворцового окна. Аруихи метнул свою саблю с невероятными силой и точностью.

Выбравшись из окна, принц достиг места происшествия одним длинным прыжком — цингун давался ему все лучшее и лучше в последнее время.

— Что это было, Кьелл? — обратился он к другу и учителю, выдергивая саблю из брусчатки.

— Магическое письмо, я думаю, — гламфеллен присел на корточки перед застывшим грудой мертвого мяса существом. — Его отправитель болтал что-то о новом повелителе Дедфайра, а потом решил дополнить голосовое послание тактильным, — продолжил он, разглядывая труп с брезгливым интересом. Аумауа, ранее вмещавший в себе неведомую тварь, сейчас выглядел опустевшим мешком из кожи — либо жуткое создание пожрало его изнутри, либо с самого начала лишь прикидывалось разумным, нацепив на себя его шкуру.

— Кстати, моя похвала твоим рефлексам, ученик, молодец, — отстраненно произнёс эльф, поднимаясь. — Момент для удара ты выбрал правильно.

— Благодарю, учитель, — машинально ответил тот, и коротко поклонился. Мыслями Аруихи уже был вдали от поверженного противника.

— Пойдём, — обратился он к Кьеллу. — Сестра захочет об этом узнать.

***

Совет был собран в рекордные сроки, несмотря на расширенный состав — помимо восьмерых придворных, ответственных за все аспекты управления, были приглашены жрецы и мистики. Самым новым лицом был гильдмастер Драконьих Учеников, моложавый аумауа с внимательными глазами. Этот разумный, носящий имя Тахунга, вызывал у Кьелла смешанные чувства. С одной стороны, прогресс этого мистика в освоении его новейшего искусства был феноменальным — Тахунга в совершенстве овладел четырьмя стихиями, и уже успел дополнить и улучшить некоторые из ритуалов при участии Этаоринисфарласа. С другой стороны, он был желтокож и брился налысо, и каждый раз видя его воодушевленную физиономию, эльф с трудом удерживался от дурацких предложений вроде вытатуировать на лысине Тахунга синюю стрелку, нарядить его в оранжевый халат, или одарить его складным дельтапланом.

«Хотя, с дельтапланом не такая уж и скверная мысль,” против воли задумался Кьелл. ”Надо подать ему идею. Главное, не углубляться при этом в ассоциации.» Он махнул рукой желтокожему повелителю стихий, и тот, небезосновательно считающий бледного эльфа своим покровителем, дружески улыбнулся в ответ.

— Я услышу твой рассказ о произошедшем, Кьелл, — Онеказа, повернувшись к своему мужчине, сидящему рядом, приглашающе кивнула.

— Началось все почти сразу после нашего полдника, — задумчиво произнёс гламфеллен, стараясь воспроизвести в памяти ход событий как можно точнее. — Я услышал крики снаружи, и заметил дергающееся тело на площади. Когда я добрался до бедолаги, он уже не шевелился. Потом из него полезли кишки, и заговорили нечеловеческим голосом. Сказали же они следующее… — он пересказал речь жуткого посланца слово в слово.

— Договорив, кишки собрались в злую собаку, что хотела уже было покусать кого-то, но Аруихи её зарубил, — закончил Кьелл.

— Вайтанги, — обратила свой взор Онеказа на бессменного главу внутренней безопасности Хуана. — Что тебе известно о разумной с именем Аураник?

— Вайлианка, — равнодушно проскрипел тот. — Тридцать-сорок лет, человек из народа саванн, совершенно безумна. Владеет рунической магией, и очень хорошо. Поймана стражей при попытке установить рунические ловушки на рынке Королевской Бухты в Некетаке. При поимке убила троих стражников своей магией. Я не беседовал с ней сам, — он оскалился в равнодушной улыбке, — но по словам опрашивавших её, она хотела убить как можно больше, без единой причины. Глупая, бесполезная тварь, — Свежеватель раздраженно скривился, окончательно избороздив линиями свою и без того сморщенную физиономию.

«Да, вот если бы она хотела убить как можно больше врагов короны, было бы совсем другое дело,” с иронией подумал Кьелл. Вайтанги недовольно зыркнул на него, и продолжил:

— Она сбежала год назад — какой-то глупец оставил в её камере некий мусор, что она смогла использовать для творения своей магии. Взрыв её руны снёс пол-тюрьмы, и убил большую часть узников, — ни единой эмоции не показалось в скрежещущем голосе старика, когда он говорил о многих смертях. — С тех пор о ней не было слышно. Я думаю, трусливая тварь пряталась на пустынных островах — ни из крупных городов, ни от карере о ней не сообщали.

— Пустынных островах… — задумчиво протянула Онеказа, касаясь подбородка. — Экера, упомянутый ей Чёрный Остров долго оставался пустым. Расскажи мне о нем, Отикоро, — обратилась она к низенькой дипломатке.

— Это вулканический остров, — поспешно ответила та, словно пытаясь побыстрее избавиться от внимания королевы. — Он прозван Чёрным из-за пепла, что покрывает его. Два десятка лет назад его попыталось заселить племя Махи Кему. Оно даже процветало несколько сезонов — урожаи, взращенные на вулканической почве, богаты, словно дары богов. Вскоре после переселения, Махи Кему сделали странную вещь — они изгнали всех своих жрецов, даже служителей милостивой матери нашей, Нгати, оставив при себе лишь священников Ваэля. Когда племя было уничтожено извержением вулкана, многие посчитали это гневом богов, — она нервно усмехнулась, бросив взгляд на присутствующих жрецов. — С тех пор, остров пустовал, лишь пираты и контрабандисты порой делали на нем временные стоянки.

— Благодарю, Отикоро, — благосклонно кивнула королева. — Теперь же я услышу присутствующих здесь служителей богов. Осмотрели ли вы тело несчастного, ставшего жертвой и вестником Аураник? Есть ли в нем след ваших покровителей?

— Побежденное принцем нечто, может, и выглядит подобным зверю, но к природе принадлежит не больше энгвитских медных болванов, — покачал головой Муату, грузный и добродушный аумауа, лишенный малейшего следа тех суровости и жестокости, что приписывали его божественному патрону, Галавэйну. — В нем есть сила богов, но не Тоамоваи её источник.

— Конструкция необычная, и хлипка больно — мяса в ней многовато, — прокряхтел престарелый дварф по имени Гверн, жрец Абидона, бога труда и кузнечного дела. — Не стал бы Железная Рука излаживать такое.

— Экера, столь отвратительное существо выглядит больше порождением грязного колдовства, нежели силы богов, — высказался, кривясь, первосвященник