Семь мармеладных поцелуев - Рацлава Зарецкая

«Почему меня волнует то, как она спит, а не то, что я тут с ней забыл?» — мысленно вопросил Саша.

Напрягая больную голову, он принялся вспоминать все, что произошло вчера вечером на встрече. Инвестор его кинула, он разозлился, заставил Аню везти его в бар, там напился и…

Что было дальше, вспомнить никак не удавалось.

Саша снова посмотрел на спящую Аню, а затем на себя. У обоих одежда была на месте, а значит, между ними вряд ли что-то было. Тогда зачем она привезла его сюда и уснула рядом? Может, раздела, сделала компрометирующие фото, а потом снова одела? Или же…

Мысли Саши прервались из-за зашевелившейся вдруг Ани. Она что-то забормотала и отвернула лицо в другую сторону, видимо пряча его от солнечного света, лившегося из окна.

Прошло около минуты, и девушка снова зашевелилась. На этот раз, кажется, она хотела встать, поэтому Саша закрыл глаза и притворился спящим.

Ощутив, что тяжесть исчезла с живота, он понял, что девушка окончательно проснулась и поднялась. Очень хотелось подсмотреть за ней, но Саша боялся быть разоблаченным.

— Ну и ночка, — тихо пробормотала Аня. Охнув, она встала на ноги и куда-то потопала.

Ларский испуганно открыл глаза.

Что она имела ввиду? Между ними все же что-то было?

Хлопнула дверь, а спустя некоторое время послышался шум воды из крана.

— В ванну пошла, — вслух сделал вывод Саша.

— Вы проснулись? — раздался над его головой мужской голос.

Вздрогнув, Ларский резко поднялся и обернулся. У приоткрытой в соседнюю комнату двери стоял мускулистый темноволосый парень и с интересом смотрел на Сашу. В проеме двери, за спиной качка торчала голова светловолосой девчонки.

— Начальник, а так напиваетесь, что подчиненным приходится вас на себе таскать, — тоном недовольного своим чадом родителя произнесла она.

— Я немного выпил… — зачем-то принялся оправдываться Саша.

— И поэтому не могли даже идти? — противно ухмыльнулась белобрысая. — Наша сестра чуть пополам не согнулась, пока тащила вас.

— Сестра? — удивился Ларский.

Он и сам не понял, почему вдруг удивился, что у Соловей есть брат и сестра. Как будто она была каким-то нелюдем, который пришел в этот мир в полном одиночестве исключительно чтобы вредить ему, Александру Ларскому.

Шум воды стих, и ребята, кинув взгляд на дверь ванны, поспешили скрыться за дверью. Саша же закрыл глаза и снова прикинулся спящим.

Скрипнула открывшаяся дверь, а затем послышалось шлёпанье босых ног по полу. Тихий и мелодичный женский голос донесся до ушей Ларского. Аня пела одну из глупых современных песенок и пела так приятно, что Саша невольно заслушался.

Вскоре к пению Ани добавился грохот посуды и шум электрического чайника. Постепенно до Ларского начали долетать приятные запахи: свежезаваренного кофе, жареного бекона, блинчиков. В животе Саши заурчало.

Из комнаты вышли ребята и, перешептываясь, потопали на кухню. Пение Ани резко оборвалось, и она начала тихо разговаривать с братом и сестрой. Ларский пытался вслушаться, но большую часть слов он так и не смог уловить. Кажется, Аня спрашивала у ребят, как дела в школе.

На какое-то время голоса затихли, и Саша решил, что все завтракают. Сглотнув, он приподнялся, открыл глаза и увидел перед собой Аню.

— Боже! — вырвалось у него от неожиданности.

— С добрым утром, — не особо приветливо произнесла девушка.

— Ага, — Ларский почесал гудящую голову.

— Завтракать будете? — спросила Соловей.

— Нет, спасибо.

Сразу же после этих слов живот Саши издал громкое и протяжное урчание.

— Приходите на кухню. Я приготовила яичницу с беконом и оладьи. Возможно, что-то из этого вы едите. — С этими словами девушка вышла из гостиной, оставив Сашу одного.

Морщась от головной боли, Ларский медленно встал на ноги и пошел на звук голосов и стука приборов о тарелки.

Кухня в этой квартире оказалась совсем крохотной. Пестрые обои с фиолетовыми цветами делали ее нелепой и провинциальной, а старенький холодильник с кучей магнитов и лиловая занавеска с бабочками на окне дополняла этот образ. Но было в этой тесной, пестрой и старомодной кухне что-то уютное и теплое. Саша понял это, когда сел на табуретку рядом с парнем и получил от Ани кружку с кофе, тарелку, вилку и чайную ложку. Не обращая на него внимание, ребята обсуждали какой-то фильм, слегка толкались и крали из тарелок друг друга бекон и оладьи.

Засмотревшись на ребят, Саша не заметил, как Аня что-то спросила у него.

— Александр Сергеевич! — громко произнесла она.

— А? — повернулся он к ней.

— У вас какое-то странное похмелье. Вы сам не свой, — задумчиво произнесла Соловей. — Может, рассольчику налить?

— Нет, я буду оладьи и яичницу с беконом, если можно. — Саша подал Ане чистую тарелку.

Девушка вытаращила на него свои большие серо-голубые глаза, которые неожиданно показались Ларскому очень красивыми, завораживающими. Да и сама Аня сейчас выглядела очень уютно и мило, по-домашнему, и совсем не была похожа на человека, который может его угробить. А растрёпанная после сна косичка шла ей больше, чем строгий пучок, с которым она ходила на работу.

После недолгого замешательства Аня забрала у Саши тарелку и наполнила ее едой: пышными и румяными оладьями, пожаренным в томатном соусе беконом и яичницей с яркими аппетитными желтками. Подобного Ларский не ел уже очень давно. Яичницу с беконом, правда, частенько подавали на завтрак в отелях, но вот оладьи, такие румяные и пышные, готовила ему только мама.

Саша не помнил уже, какими были на вкус мамины оладьи, но эти, румяные и горячие, были настолько вкусными, что каждый кусочек он жевал медленно, чтобы подольше насладиться вкусом.

Внезапно у Ани зазвонил телефон. Достав его из кармана фартука, девушка фыркнула и приняла вызов.

— Ну и где ты был? — сразу же спросила она у собеседника. — А, понятно. Ну, у него все хорошо. Адрес его узнать так и не удалось, так что пришлось отвезти к себе. Сейчас он завтракает.

Аня многозначительно посмотрела на Ларского, и он понял, что говорит она с Никитой.

— Дай мне, — попросил он, протянув руку.

— Он хочет с тобой поговорить, — предупредила Подольского Аня и протянула телефон Саше.

— Ник, привет, — произнес Ларский. — Где ты был вообще? Не помню, чтобы ты отпрашивался.

Он правда плохо помнил вчерашний день, даже события до его внезапной пьянки. Не смотря на утолённый голод, голова все еще болела, а мысли путались.

— Пить надо меньше, — укоризненно бросил Никита. Голос друга был тихим и каким-то уставшим. — Я тебе