Мой дом. Книга 2 - Николай Яковлевич Дружинин

Сорвалась, в крике, на овце:

Семья, работа, муж – бездельник,

Копейку в дом не принесёт;

Оденет полосатый «тельник» -

По пьянке, о морях орёт:

«По морям, по волнам,

Нынче здесь, завтра там…» -

Всплакнёт, слезой кулак намочит,

Завалинку, сутулясь, жмёт;

Гримасничая, захохочет

И, с грустной миною, уснёт…

… 40 …

«Вот час прошёл и два промчались!..

Наверное, пора их звать…

Но девки банькой наслаждались…

Пусть моются! чего мешать?

Вон гостья взвизгивает звонко

И дочка вторит визгом ей:

Большая, но ещё девчонка -

Отрада душеньки моей!..»

Им хорошо…и бога ради!

Сейчас их мир совсем другой:

И не пробиться к ним досаде,

Кручине, напасти иной.

Их щебетанья, громче стали,

Должно, в предбаннике сидят;

Плескаться, париться устали, -

Затих помывочный азарт.

… 41 …

Весь двор окутан тишиною.

Собранье куры провели,

Гирляндой пёстрою живою,

Насест раскрасили они;

Блеянье кончили овечки,

Коровы разлеглись, пыхтят,

И пёс разлёгся на крылечке;

Вон, Мурка, лижет двух котят.

И в улице нет шумов, звонов;

Малой народ ушёл в кино;

Мотецыклетных рёвов, гонов, –

Нет в этой улице давно.

За школьным садом-огородом,

Шлагбаум стал преградой им

(Воздвигли хуторским народом) –

Шум, гам остались там – за ним.

… 42 …

Глядь, распахнулась дверь из бани:

Одна улыбка – в два лица!..

А грациозны, словно, лани –

Мечта любого молодца!

Явились юные Авроры!..

Их разрумянил банный пар!..

Открыты, нежной кожи, поры…

Красивые!.. бросает в жар!..

Тончайший ситец васильковый,

И эту грацию, и ту -

Явил, явленьем яви новой,

Лишь, подчеркнув, их наготу!

Бретельки – нитки невидимки!..

Открыты: шея, плечи, грудь!..

Ах, эти нимфочки-картинки!..

Даже не охнуть, не вздохнуть!

Ну, просто, просто – загляденье!..

Фигурки ситец облепил;

Кипело чудо-вдохновенье…

«О, боже!.. чудо сотворил!..»

То – первозданность,

Пред глазами!..

Божественная красота!..

Заря, в небесной панораме,

Явленьем дев, восхищена.

Красу их, алым цветом метит -

Парные девичьи тела;

Нет краше, юных дев, на свете,

Чем эта парочка моя!..

Шатеночка!.. ах, прелесть, дева!..

Блондиночка, как хороша!..

Блондинка – чистая картинка

И… к ней, лежит моя душа!..

… 43 …

Они спешат…разгорячёны…

«Скорее, в дом!..» – через газон;

Мелькают ножки обнажённы…

Ах, это – сон?.. или…не сон?..

О!.. ситец – синеньки цветочки! –

Мне наслажденье подарил:

Сосков упругих – бугорочки,

Девичьи груди – проявил!

По талиям скользишь, на бёдра,

Не добегая, до колен;

И благо, что заря и вёдро…

В раю, я!.. сладок райский плен!

Торопит в дом, подруг, стыдливость…

Когда предстанет миг такой,

Чтобы, вот так, свою игривость,

Раскрасить юной наготой?

Двор пуст. Родителей не видно…

Остановились на крыльце…

Увидят с улицы – не стыдно!..

Стыда не видно на лице…

Я, им – не в счёт!.. я – бестелесный;

Я – невидимка, я – фонтом…

Я, ангелом парил небесным,

Но я, был – я!.. при всём, при том!..

За дверью скрылись две принцессы

И я остался – не у дел;

Во мне, самом, идут процессы:

Я перегрелся, закипел!..

…

«Ты восхищеньем упивался,

Ты взбудоражен, возбуждён…

А их, ты, чуть ли, не касался –

Красой девичьей потрясён…

Лети домой – свой двор проведай,

Чтоб страсти схлынула волна -

Не словесами и беседой,

Ты, страсть гаси!.. коли дрова!..»

… 44 …

– Ну, Валентинка, учудили!..

И я, с тобою, вот, те, да!..

Нагие по двору ходили

И, словно, нет у нас стыда!

Мне всё казалось: смотрит кто-то,

Аж холодок, под груди, лёг –

Кому смотреть, на нас, охота?..

Кто притаиться, здесь бы, мог?

– Да, ну!.. не обращай вниманья…

Нагой, из баньки? – благодать!

Мы, вон каковские созданья!

Да, кто увидит?.. если мать?..

И не такие мы, нагие:

Приличия соблюдены…

По баньке, зимней, ностальгия,

По снежной прелести зимы.

…

Зимой: бегом, после парилки,

В сугробик, голенькой, нырнуть!..

Мороз!.. озноб трясёт поджилки!..

Захватит дух, аж, не вздохнуть!

И визгу, хохоту, – в сугробе!..

Адреналина!.. через край!..

Живот, к спине прилип, в ознобе,

А ты, знай, в снег, себя бросай!

Потом, вся в клочьях снежной пены,

Стремглав, в парную – на полок!..

И вновь визжат твои все «гены» -

Шипит, на каменке, парок!

И веник, веничек – по телу!..

Сама же знаешь… ах, балдёж!..

В пару – не взвидишь свету белу,

С полка, не зная, как сползёшь!

Поплещешь хладною водицей,

Ты, на лицо, живот и грудь,-

В предбанник выйдешь, молодицей,

Что любо-дорого взглянуть!..

…

Чего стесняться и стыдиться?

Аль мы, собой, не хороши?..

Ведь, есть, на что, и подивиться!..

Какая я!.. Какая ты!..

… 45 …

А я люблю себя, такую –

Пред зеркалом, вся оголюсь:

И так, и эдак,– пью, смакую

Красу свою и, в ней, томлюсь:

Я глажу плечи, грудь ласкаю,

Я тереблю свои соски;

Низ живота я мну, сжимаю,-

Сжимают бёдра, рук, тиски.

Я так, по долгу, лицезрею

Себя, пред зеркалом своим!..

Себя, лаская, в неге млею…

Красивая!.. дрожу, пред ним.

Паду в постель, в изнеможеньи,

Глаза закрою – вся горю!..

Бесстыдство рук, их такт движений,

Блаженствуя, не тороплю…

Наступит яркая разрядка:

Бушует страсть, во весь размах!

Минута эта, так мне сладка!..

Душа и тело – в небесах!..

Пройдёт гармонная атака,

Спадёт волна, страстей – купель;

До следующего, тела, знака,

А там, опять, терпи, постель!..

Чего ты, Розочка, смеешься?

Я и сейчас готова млеть:

Закроем дверь… ты заведешься

И будем, вместе, мы «балдеть»!

Да ладно, ладно!.. умолкаю!..

Ты, что подружка?.. я шучу!..

Себя, конечно, ублажаю,

Когда – не в мочь!.. когда – хочу!..

Вот две кровати – пребольшие:

Вдвоём, от баньки, отдохнём…

И ты, и я – ещё парные…

Лежать, в них, лучше, нагишом.

…

Рубашки мокры – прилипают…

Без них – свобода телесам…

Бесспорно! – ситец украшает,

Особо, твой, Розалик, стан.

Ну ты, как хочешь – оставайся…

Чего рубашка? – лоскуток!..

Вон, те, кровать – располагайся…

Я, наготы, испью глоток!

Ах, хорошо!.. поёт всё тело,

Какая это – благодать!..

«Прими, прими, ты тело бело,

Моя, девчоночья, кровать!..»

………………………………..

… 46 …

Упала – навзничь, на подушки:

Плашмя, на простынях, лежит;

Мои же ушки – на макушке

И, любопытством, взор горит.

Смугляночка, нагой предстала

(Почти, распятая – смотрю!)

Меня,