Полное собрание сочинений в десяти томах. Том 8. Письма - Николай Степанович Гумилев

В зеленых трущобах веселые рокоты птичьи,

И царственно-синие женские взоры... и струны,

Которыми скальды гремели о женском величьи.

Кипела, сверкала народом широкая площадь,

И щеки пылали и ждали сердца преступленья,

Но хмурый начальник сдержал опененную лошадь,

С надменной улыбкой он крикнул слова отступленья.

Н. Гумилев.

46. М. Ф. Ликиардопуло

<Царское село. 17 июля 1908 г.>

Многоуважаемый Михаил Федорович!

Может быть, Вы не откажетесь распорядиться, чтобы мне выслали гонорар за мои стихи в № 6 «Весов». Я в Царском еще месяц. Мой привет Валерию Яковлевичу, если он случайно в Москве.

Искренне уважающий Вас Н. Гумилев.

Царское село, Конюшенная, д<ом> Белозерова

47. В. Я. Брюсову

<Слепнево (?). До 20 августа 1908 г.>

Дорогой Валерий Яковлевич!

Не только Вам, но и мне суждено начинать письма извиненьями.

Но и у меня есть достаточные основанья, чтобы объяснить мое долгое молчанье. Все это время во мне совершался перелом во взгляде на творчество вообще, а на мое в частности. И я убедился в моем ничтожестве. В Париже я слишком много жил и работал и слишком мало думал. В России было наоборот: я научился судить и сравнивать. Не думайте, что я соблазнился ересью В. Иванова, Блока или других. По-прежнему я люблю и ценю больше всего путь, указанный для искусства Вами. Но я увидел, как далеко стою я от этого пути. В самом деле, Ваше творчество отмечено всегдашней силой мысли. Вы безукоризненно точно переводите жизнь на язык символов и знаков. Я же до сих пор смотрел на мир «пьяными глазами месяца» (Ницше), я был похож на того, кто любил иероглифы не за смысл, вложенный в них, а за их начертанья и перерисовывал их без всякой системы. В моих образах нет идейного основанья, они — случайные сцепленья атомов, а не органические тела. Надо начинать все сначала или идти по торной дорожке Городецкого. Но на последнее я не согласен. В одном стихотвореньи Вы говорите: «есть для избранных годы молчанья...». Я думаю, что теперь они пришли и ко мне.

Я еще пишу, но это не более, как желанье оставить после себя след, если мне суждено «одичать в зеленых тайнах». В силу того же соображенья я возвращаю Вам «Скрипку Страдивариуса» с просьбой напечатать ее в «Весах», когда это будет для них удобно. Книгу я решил не издавать, а мои вещи после перелома будут слишком долго незрелы, чтобы их можно было печатать.

Как видите, я написал Вам кислое письмо, но я серьезно думаю все это. От Вас зависит властью добровольно избранного maître’а повлиять на мое решенье.

Успех продолжает меня преследовать: мною заинтересовался Петр Пильский, пригласил в «Новую Русь»; в «Речи» мне хотят прибавить гонорар и т. п. Я никогда не думал, что все это может быть так не интересно. Когда «Весы» смогут опять напечатать мои стихи? Если одиннадцатый номер опять будет сборным, нельзя ли и мне попасть туда. А то до сих пор я печатался в летних номерах, которые не читаются третью подписчиков. Если это будет возможно, не откажите сообщить, я бы выбрал лучшее.

Числа седьмого (по старому стилю) я думаю выехать из Царского. Когда мой адрес хоть сколько-нибудь установится, я тотчас сообщу его Вам (в Москву). Но, может быть, Вы напишете мне до моего отъезда.

Пока я не написал ничего такого, что хотелось бы отдать на Ваш суд. Искренне преданный Вам Н. Гумилев.

48. В. И. Анненскому-Кривичу

<Царское село. 5 сентября (?) 1908 г.>

Многоуважаемый Валентин Иннокентиевич,

я очень и очень сожалею, что не могу воспользоваться Вашим любезным приглашением, но я уезжаю как раз сегодня вечером. Ехать я думаю в Грецию, сначала в Афины, потом по разным островам. Оттуда в Сицилию, Италию и через Швейцарию в Царское село. Вернусь приблизительно в декабре.

Очень жаль, что мы так и не увиделись до моего отъезда. Как Ваша будущая книга стихов? Грустно будет, если Вы забросите ее из-за таких несерьезных дел, как комиссии. Когда мой адрес хоть немного установится, я напишу Вам и надеюсь, что Вы тоже не откажетесь мне ответить. Целую ручки Наталье Владимировне.

Искренно уважающий Вас Н. Гумилев.

49. В. Е. Аренс

<Константинополь. 23 сентября/>6 окт<ября> 1908 г.

Многоуважаемая Вера Евгеньевна.

Приветствую Вас из Константинополя. Я долго ждал Вас, или Вашего письма, но так и не дождался. Скоро буду Вам писать. Очень прошу Вас засвидетельствовать мое почтенье всем Вашим. Мой адрес (пока): Греция, Патрас, Главный почтамт, до востр<ебования>.

Преданный Вам Н. Г.

50. В. Е. Аренс

<Египет (Каир (?)). 2/15 октября 1908 г.>

Многоуважаемая Вера Евгеньевна,

приветствую Вас и Зою Евгеньевну из Египта. Скоро думаю возвратиться. Может быть, буду в Палестине. Я думал писать Вам большое письмо, но это невозможно. Я все время в разъездах. Кланяйтесь Вашим и Владимиру Андреевичу.

Преданный Вам Н. Гумилев.

51. В. Я. Брюсову

<Египет (Каир (?)). 2/15 октября 1908 г.>

Дорогой Валерий Яковлевич,

я не мог не вспомнить Вас, находясь «близ медлительного Нила, там, где озеро Мерида в царстве пламенного Ра». Но увы! Мне не удается поехать в глубь страны, как я мечтал. Посмотрю Сфинкса, полежу на камнях Мемфиса, а потом поеду не знаю куда, но только не в Рим. Может быть, в Палестину или Малую Азию. Адреса у меня нет. Когда будет, тотчас сообщу.

Преданный Вам Н. Гумилев.

52. В. И. Анненскому-Кривичу

<Каир. 13/26 октября 1908 г.>

Многоуважаемый Валентин Иннокентиевич!

Мой привет Вам и Наталье Владимировне из Египта. Вернусь на днях. Ваш Н. Гумилев.

53. В. В. Уманову-Каплуновскому

<Царское село. 14 ноября 1908 г.>

Многоуважаемый Владимир Васильевич,

я вернулся из моей поездки и был бы очень рад снова принять участие в вечерах имени Случевского. Вам как секретарю я сообщаю мой новый адрес: Царское село, Бульварная ул<ица,> д<ом> Георгиевского. Николаю Степановичу Гумилеву. И я надеюсь, что Вы не откажетесь прислать мне повестку на ближайший вечер.

Искренне уважающий Вас Н. Гумилев.

54. В. Я. Брюсову

<Царское село. 27 ноября 1908 г.>

Дорогой Валерий Яковлевич,

я уже недели три <как> вернулся в Царское село, но так как здесь циркулировали упорные слухи,