Три женщины - Лиза Таддео

С Эдом она познакомилась в последнюю неделю учебы на первом курсе Университета Индианы. Это произошло на барбекю у ее сестры. Лина только что вернулась с пробежки и пролила розовый смузи себе на футболку. Она пошла в дом, где в гостиной Эд и его приятель Декс разговаривали с ее сестрой и ее бойфрендом. Декс Лине понравился больше. Он был симпатичнее и разговорчивее. Но он не обратил на нее внимания, а Эд, напротив, буквально не отходил от нее.

Вечером после барбекю Лина и Эд валялись на полу в гостиной и болтали. Все уже спали – кто в доме, кто в палатках снаружи. Через какое-то время Лина притворилась, что спит, потому что ей не хотелось продолжать общение. Эд наклонился к ней, поцеловал ее в лоб и сказал: «Спокойной ночи». Он ничего не знал о ней. Когда наутро она собралась уезжать, на лобовом стекле машины желтел маленький листок. Там был написан телефон Эда и предложение звонить, если захочется.

В колледже ее приглашали на свидание лишь дважды. И оба парня ей не понравились. В университете никто не знал, что произошло с ней в старших классах, но ей казалось, что от нее буквально воняет этим. Она даже чувствовала этот запах.

Тот день выдался солнечным и ярким. Занятия закончились, и она переезжала из своего дома в квартиру подруги на лето. Лина чувствовала себя свободной. Перспектива свидания показалась ей привлекательной. Она сложила записку, сунула в карман и покатила домой.

Помолвка прошла просто, без фанфар. Только что у Лины был бойфренд – и вот у нее уже есть муж.

А потом появились дети и собаки, нет, сначала были собаки. Потом собаки умерли. Новая мебель сменила старую. У них с Эдом никогда не было любви. Он никогда не швырял ее на постель и никогда не шептал на ухо любовную чепуху на банкетах. Ему это просто было не дано.

Она не могла припомнить ни одного настоящего поцелуя с ним. Жадного, голодного, как у обезумевших от похоти животных. Ей всегда нравилось ощущение мужского языка во рту, нравилось соединение ртов и страстное сосание. На сайтах, где мужчины выбирали услуги эскорта, Лина видела целые разделы, посвященные «глубоким французским поцелуям». Сказочная мечта! Лина понимала, что она не одинока в своем желании. Но каждый раз, когда она говорила подругам, что хочет всего лишь поцелуев, хочет заниматься любовью с мужскими губами и ртом, подруги смеялись и, подражая ее матери, говорили: «Ох, Лина!» – словно поцелуи – это великая глупость. Словно Лина девчонка, погруженная в детские фантазии.

Может быть, это потому, что она не нацеловалась вволю в школе? Она хотела бы целую ночь поцелуев, двенадцать часов без перерыва, но доставалось ей всего лишь несколько минут то там, то сям. Другие девочки всегда целовались за шкафчиками. Они держались с парнями за руки и целовались так, словно никогда не остановятся. Сердце Лины устремлялось к этим губам, губам, которые принадлежали не ей.

Она закрывает глаза и видит его, его губы, жесткую линию его подбородка. Она погружается в такие мысли только в спальне, когда весь дом уже спит, или в душе, когда семь минут может наслаждаться полной свободой. Но теперь она стала вспоминать о нем и в машине, когда Дэнни сидит сзади, спит или зовет ее: «Мама! Мама!»

Лина машинально отвечает: «Что?» А Дэнни моргает, потому что ему нечего сказать.

Лине вовсе не смешно, что Эд терпеть не может поцелуев. Это не случайность. Он действительно не умеет целоваться.

Как-то Лина разговорилась с подругой на детской площадке:

– Когда просишь кого-то поцеловать тебя и он целует – неохотно, против своей воли, и ты это отлично понимаешь… Знаешь, что ты чувствуешь в такую минуту?

– Да, – ответила подруга. Она приглаживала волосы, не отрывая взгляда от ребенка, лазившего по лестницам и качелям.

– Это просто убивает, – продолжала Лина.

– Может быть, тебе стоит обратиться к психотерапевту, – предложила подруга. – Иногда посторонний человек творит чудеса.

Лина засмеялась, потому что они с Эдом это уже проходили. Лине стало только хуже. Психотерапевт-женщина была всего на несколько лет старше ее, и Лина все время думала, когда та последний раз занималась сексом. Тогда она сказала этой женщине, которая должна была быть беспристрастной:

– Он одиннадцать лет не целовал меня по-французски, а это единственное, о чем я прошу.

Психотерапевт аккуратно сложила руки и улыбнулась Лине, словно та была ребенком, а потом очень медленно произнесла:

– Ничего странного. Это нормально.

– Подождите, – удивилась Лина. – Нормально не сделать такой мелочи для любимого человека? Нормально не целовать жену, даже когда она плачет и просит об этом? Вы шутите?

– А вам знакомо неприятное ощущение колючего одеяла на диване? Знаете, как оно колется? Знаете, как это неприятно? Вот и Эду не нравится целовать вас. Некоторые люди не выносят ощущения чужого языка во рту. Это ощущение их раздражает.

«Это ощущение их раздражает…» – Лина повторяет эти слова на своем большом дворе, глядя в бескрайнее небо. «Это ощущение их раздражает».

Целую неделю после того сеанса Эд бродил по дому и ворчал. Однажды Лина посмотрела на него и сказала:

– Ты подумал о том, о чем мы говорили с психотерапевтом?

– Да, – ответил он. – Я не должен делать то, чего мне не хочется. Даже психотерапевт сказала, что это нормально.

Осенью Лина начала посещать специалиста по гормональной терапии в Блумингтоне. Рыжий доктор с обаятельной улыбкой. Лина обратилась к нему по поводу своей фибромиалгии, но выяснилось, что у нее низкий уровень прогестерона, и она стала принимать препараты. В том же офисе был персональный тренер, молодой рыжий парень, который встречался с женщиной на двадцать лет старше его. Он помог Лине составить план питания, порекомендовал ей маленькие черные пилюли – гомеопатические кристаллы, которые должны были пойти на пользу ее мозгу и телу.

Она сбросила три с половиной килограмма, и теперь брюки свободно болтались на ее талии. Она так похудела, что чувствовала себя совершенно новым человеком. Тренер, который уже сталкивался с такими случаями, пробудил в ней новые ожидания. Всем кажется, что, похудев, начинаешь активную сексуальную жизнь. Тренер подтвердил, что сексуальное желание действительно пробуждается. Но происходит и нечто другое. Настоящая