Черный Маг Императора 11 - Александр Герда

В классе стало так тихо, что слышно было как в соседней аудитории Барсуков рассказывает, что рунология — это самая важная штука на свете и каждый уважающий себя маг должен уметь обращаться с рунами.

— Прежде чем перейти к теории, я начну с одного небольшого практического примера, — разрушил тишину Елисей Родионович и подошел к своему столу. — Обычно все начинают с теории, но у меня немного другой подход. Я считаю, что ученики должны знать и понимать, чем им предстоит заниматься, и зачем, собственно говоря. Как показывает практика, обычно это повышает интерес к предмету.

После этих слов он сел за стол и вытащил из него банку, внутри которой сидела белая крыса. Некоторые девчонки тут же взвизгнули, как всегда происходило, случись им увидеть крысу, мышь или какого-нибудь жука.

— Это белая крыса, — сказал Золотов, как будто нам это было непонятно.

Затем он вытащил из ящика стола длинную металлическую спицу и показал ее нам.

— Это длинная игла, — пояснил он. — Теперь я вам кое-что покажу. Обещаю, что вам понравится.

Он медленно опустил спицу в банку и ткнул ей в крысу, которая пронзительно запищала от боли и заскребла по гладкой стене, пытаясь выбраться наружу. Безуспешно, понятное дело.

Золотов вытащил спицу и показал ее нем.

— Сейчас на кончике этой иглы капля крови. Совсем крохотная… Настолько, что даже я с трудом могу ее рассмотреть. Однако этого количества мне вполне достаточно для работы. Даже больше, чем нужно, — он медленно провел спицей перед собой, показывая ее нам. — Обладая таким количеством крови, я могу сделать с ней все… Например, вот так…

Очевидно Елисей Родионович начертил какую-то формулу заклинания, потому что крыса внезапно начала вести себя как сумасшедшая. Она пыталась выпрыгнуть из банки и ей это обязательно удалось бы, если бы преподаватель не прикрыл горлышко своей ладонью.

— Еще я могу сделать вот так…

Крыса пронзительно запищала, скрутилась в баранку и затихла, подергивая лапами.

— Впечатляет, правда? — звонко хохотнул Золотов, затем поднял банку и показал ее нам. — Сейчас ей очень больно, поверьте. Пройдет всего несколько секунд, и она сдохнет. Но мы не будем тянуть время и продлевать страдания бедного животного… Поэтому…

В этот момент крыса вспыхнула ярким белым пламенем, спустя мгновение превратилась в тлеющий уголек, а затем дно банки отвалилось и со звоном упало на стол, разлетевшись на мелкие осколки. В классе неприятно завоняло паленой шерстью.

Мы потрясенно смотрели на почерневшие останки крысы, которые лежали на столе и каждый в этот момент думал о своем. Впечатляющее зрелище. Мне, конечно, приходилось видеть штуки и покруче, но все равно выглядело это эффектно, что и говорить. Интересно…

— У тебя какой-то вопрос, Темников? — оглушительно прозвенел в тишине голос Золотова, когда я поднял руку.

— Да. Скажите, Елисей Родионович, а с засохшей кровью это работает?

— Хороший вопрос. Сразу чувствуется профессиональный подход к делу. Об этом мы будем говорить на дальнейших уроках, но чтобы тебя не томить, скажу — да, работает, — ответил Золотов. — Правда для этого нужно соблюдать кое-какие требования.

Угу… Как любопытно…

— Дориан, ты знаешь, а мне нравится эта штука. Думаю, нам нужно заняться этим вопросом.

Глава 11

Урок Золотова пролетел незаметно. Несмотря на то, что он мне не очень-то понравился своими странностями, рассказывал он интересно. Хотя и весьма своеобразно. Взять хотя бы тот же пример с крысой, после которого одна из девчонок даже расплакалась. Можно было бы и на словах объяснить.

— Нет, на словах это не то совсем, — поделился своим мнением Дориан. — Я бы для этого какого-нибудь двоечника не пожалел. Еще эффектнее было бы.

— Что ты там, кстати, врал, что на уроках магии крови наносят жуткие раны? — припомнил я ему. — Так и знал, что на ходу придумываешь.

— Не знаю, у нас наносили… — не сдавался Мор. — Я до сих пор помню эти жуткие стоны…

Последними уроками у нас сегодня была алхимия. Самый мой любимый предмет, на котором я мог полностью расслабиться. Если так можно было сказать про уроки Щекина. По крайней мере, Компонент был одним из многих, кто не цеплялся к нам без дела. Строгий, это да, но если в его предмете достаточно хорошо разбираться, то он тебя не трогал. Я разбирался хорошо. Даже более чем.

С этого года мы начинали углубленный курс изучения алхимии. Изготовление эликсиров с большим количеством составляющих, работа с токсичными травами и компонентами, настойки повышенной сложности, ну и всякое такое.

Все слушали Бориса Алексеевича внимая каждому его слову, хотя лично для меня это было не очень интересно. По большей части, я уже все это давным-давно прошел и умел изготавливать эликсиры, которые мы будем проходить только на пятом курсе. А некоторые и вообще не будем изучать из-за дороговизны компонентов или сложности их изготовления.

Однако писать мне пришлось вместе со всеми. В этом плане Щекин был абсолютно непробиваем. Он имел привычку время от времени собирать наши рабочие тетради и если его в них что-то не устраивало, то виновному приходилось очень туго.

Некоторые ученики по несколько недель могли не вылезать из его владений, нарезая компоненты и ухаживая за растениями. Да что там, я и сам, бывало, оказывался в роли виновного. Поэтому несмотря на то, что я не видел для себя смысла вести рабочую тетрадь по причине ненадобности, из-за забубонов Бориса Алексеевича, именно по этому предмету у меня была просто идеальная рабочая тетрадь. Ее можно было выставлять в местном школьном музее как пример для потомков.

Алхимия всегда проводилась спаренными уроками, а так как первые занятия не предполагали никакой практики, к тому моменту, когда они закончились, у меня уже рука отваливалась от усталости. Компонент был безжалостен и всегда диктовал с такой скоростью, что ручка летала по строчкам как бешеная.

Поначалу самые наивные из нас пытались просить его повторить и жаловались на высокую скорость диктовки, но несколько отработок быстро все расставили по своим местам. Даже мои самые капризные одноклассники поняли, что это они подстраиваются под манеру Щекина,