Славянская Масленица. Соление молодых, катание на прялках и балаганы под горами - Надежда Рычкова

Проводы Масленицы в Ярославской губернии. Иллюстрация из журнала «Родина» В. Зауерлендера, 1906 г.

Фото Н. Рычковой

Нередко материалом для костра становились веники — девушки использовали их для гаданий. Сначала они ловили падающие листья в подол, затем клали под подушку и загадывали: приснится ли суженый, выйдет ли девушка замуж или нет.

В некоторых селах Новгородской области веник жгли именно молодые, прощаясь с девичеством: «Если девка за муж вышедцы, так она вынесит веник целиком, красу жжет, краса сгорит девичья, березовый [веник]»[161].

В Междуреченском районе Вологодской области основу огромного костра составляли елки, сложенные шатром. Под них дети натаскивали соломы и прочего старья. В некоторых деревнях этой области в огонь бросали сани[162].

В разных местностях для костра выбирали свои места: чаще всего его разводили за деревней на возвышенностях, холмах, а еще перекрестках, берегах водоема. Но кое-где даже в досоветские времена раскладывали костер прямо в селе. Костров могло быть несколько, если село большое — устраивали два-три в разных концах, в некоторых регионах сооружали костер у каждого дома. Определить какие-то региональные закономерности сложно. Так, например, свидетельства из Челябинской области говорят и об общесельских кострах, и об индивидуальных.

Костры начинали жечь вечером и могли продолжать всю ночь. Вокруг костра водили хороводы, пели песни и, конечно, иногда прыгали через него, как в купальскую ночь. Т. А. Агапкина отмечает, что костры в весенне-летний период могли быть приурочены к разным праздникам, например в том регионе, где их жгли на Масленицу, не жгли на Купалу или Троицу. То есть чаще всего в локальной традиции был один костер на все праздники, поэтому его значение и ритуалы вокруг него от праздника не зависели.

Очистительная символика огня предполагала прохождение через него. Обязательно через костер проезжали молодые, через него прыгали (на Алтае верхом на лошадях, в Архангельской области — на лыжах), чтобы избавиться от грехов и всего дурного и нечистого. В нем же сжигали масленичную еду: «Собирали в ведра молоко и выливали на костер для того, чтобы детям в пост говорить, что сожгли молоко на Масленице, не будет его теперь до Пасхи»[163].

В некоторых селах Челябинской области костры жгли каждый день — и тогда их разводили в центре улиц, они становились местом притяжения молодежи. Семья могла развести костер, когда приезжали гости, — ставили самовар, пили чай с блинами, пели песни.

Сжигание деревянного колеса на Масленицу.

AKOMIX / Shutterstock

Вариантами костров были факелы — например, в Новгородской и Петербургской губерниях. Ребята привязывали к жердям пучки соломы, веники, старые лапти, поджигали и бегали по селу. Это называлось с Масленицей бегают[164]. В некоторых селах Белгородской области поджигали колеса, их обматывали соломенными жгутами, обмазывали дегтем и спускали с горы.

Костер-ворота

В Новгородской области в д. Девятовщина Демянского уезда изготавливали Масленицу в форме ворот, украшенных масленичными атрибутами: «Ворота делали из жердей, обвязывали вениками и веники обвязывали все тряпочками цветными мелкими, украшали эти ворота, и, когда первая пара покажется на краю озера, мы зажигали эти ворота, в горящие въезжали, сожгем так, чтоб ничего не осталось»[165].

Еще один способ сжечь Масленицу — веселый, но пожароопасный — привязать что-то вроде соломенной косы к повозке, поджечь и ездить по деревне. Так делали в Пермском крае, а в Новгородской губернии горящую солому возили прямо внутри саней — но всегда следили, чтобы не случилось пожара.

В Вологодской области у костра гадали: считалось, чем выше пламя костра — тем лучше урожай будет на следующий год. Следили за девушками: если прыгала через костер, подняв юбку, считали ее нечестной — имеющей связи с парнем. Могли даже после этого измазать ей дегтем ворота. Смотрели, куда идет дым от костра: если на деревню, будет всем плохо, если от — то хорошо.

После костра люди расходились по домам, сгоревшие горки и еда намекали, что праздник подходит к концу. По дороге люди прощались друг с другом. Обычный диалог выглядит так:

— Прости меня за все прегрешения, вольные и невольные.

— Бог простит. И ты меня прости.

Дальше люди обменивались поцелуями и отправлялись ждать начало поста. Надо сказать, что вечернее прощение было не повсеместное — такое встречалось в Костромской и Калужской губернии. В других регионах нет регламента, когда попрощаться с родными, — главное, не забыть это сделать. Дело в том, что в традиционной культуре существовало представление, будто во время поста можно умереть и больше не увидеться с родными. Это подтверждается и фразой, которую говорили в последний день: дай бог о Христе радоваться, и поддерживается церковными службами, которые на масленичной неделе посвящены Страшному суду.

Изготовление чучела

Чаще всего масленичную куклу делали из соломы, обряжали ее в женскую одежду — сарафан, платок, кофту и юбку. Наряд Масленицы состоял из старых вещей, тут есть как рациональное объяснение, так и символическое. Начнем с первого: сложно представить, что крестьяне могли отдать хорошую одежду, — отношение к вещам в традиционной культуре было иное. Юбку, кофту или штаны много раз латали, носили подолгу и выбрасывали, только если ткань совсем пришла в негодность. Вот в такие лохмотья и одевали Масленицу. Во многих регионах подчеркивали, что чучело обязательно делали с большой грудью — такие гипертрофированные органы, с одной стороны, признак карнавальности, перевернутости мира. С другой — некоторые исследователи видят в этом подчеркнутую плодородную силу, особенно у чучела-мужика, фаллос которого всегда изображался довольно больших размеров. Таким образом, один из смыслов Масленицы — передача земле плодоносящей силы, чтобы урожай был хорошим.

Ветхая одежда Масленицы — символ принадлежности ее к иному миру. Дополняет ее иномирная свита — в некоторых регионах Масленица ездит по селу в сопровождении ряженых, главных посланников с того света.

В Витебской области изготавливали чучело Деда, тщательно прорисовывая лицо. Тело его тоже соломенное, сам он в рост человеческий, в лаптях, рубахе и брюках. Этот дед помирал от того, что давился костью, — его оплакивали и хоронили. Деда, подавившегося яйцом, делали в Красноярском крае. В этом регионе вообще преобладало мужское чучело, возможно, потому,