Чокнуться можно! - Алексей Аржанов

Я откинулся на спинку кресла. Внимательно посмотрел в глаза этому скандалисту. М-да, а Короткова знала, кого присылать. Хорошо проинструктировала своих терапевтов.

Воронин был классическим трудным пациентом, который терроризировал терапию своими невыполнимыми требованиями. Рудков просто изящно от него избавился, решив, что психиатр — это новая свалка для неудобных людей.

— Геннадий Петрович, — я снял очки и потёр переносицу. — Давайте начистоту. Вы ведь в армии служили? Или на производстве работали?

— На заводе, сорок лет у станка! — гордо выпятил грудь Воронин.

— Отлично. Значит, в технике разбираетесь. Так вот, аппарат КТ, он же — компьютерный томограф, это не тонометр и даже не переносной УЗИ-сканер. Эта махина весит около двух-трёх тонн. Для него в больнице строят отдельный фундамент и обшивают стены свинцом, чтобы радиация не выжгла соседей.

Воронин на секунду замолк, его челюсть чуть отвисла.

— Две тонны? — переспросил он уже тише. — А Рудков сказал… Он просто поржал и выписал направление к вам. Сказал, что у меня мания величия.

— Геннадий Петрович, мании у вас нет. У вас обыкновенный недостаток информации и законное требование качественной помощи. Чтобы привезти КТ к вам домой, нам пришлось бы снести стену в вашей квартире, подогнать строительный кран и проложить отдельную силовую линию электропередач. А потом выселить весь ваш подъезд на время обследования. Вы к такому готовы?

В кабинете воцарилась тишина. Полина за столом едва заметно улыбнулась. Воронин медленно переваривал информацию.

/Алый фон начал бледнеть, преобразуется на озадаченный оранжевый/

— Так он… он мне просто объяснить не смог? — буркнул он, и в его голосе вместо ярости послышалась обычная человеческая обида. — Сидел, ухмылялся, как сытый кот… Я же не медик, я в этих рентгенах не обязан разбираться.

— Не обязаны, — подтвердил я, подтягивая к себе его обходной лист.

Рудков поступил непрофессионально. Вместо того, чтобы потратить две минуты на объяснение, он потратил время пациента на поход ко мне. И моё время.

Но сейчас Рудков испытает на себе мой приём, который лично я называю «рикошет». Выстрелил в меня пациентом? Отлично, получи его обратно. Только моя методика отличается от классического врачебного «отфутболивания». Некоторые врачи так перекидываются пациентами, потому что не хотят ими заниматься. Спихивают на коллег.

Я же поступил иначе. Объяснил пациенту то, что должен был рассказать терапевт. И теперь он, полностью проинформированный, вернётся к врачу, который и должен им заниматься.

А заодно и нанесу ответный удар по терапии. Совмещу приятное с полезным.

Я быстро набросал на листе: «Психически здоров. Рекомендовано разъяснение медицинских процедур лечащим врачом».

— Держите, Геннадий Петрович. Возвращайтесь к нему и скажите, что психиатр подтвердил вашу вменяемость. И что КТ вы сделаете здесь, в диагностическом отделении, если он соизволит записать вас на очередь.

Воронин поднялся, аккуратно взял листок и посмотрел на меня с каким-то новым, почти суеверным уважением.

— Спасибо, доктор. Извините, что наорал. Просто… достали они. Относятся как… Как к мебели! — выдал он.

— Всего вам доброго, идите к своему доктору, — кивнул я. — И спину берегите.

Когда дверь за ним закрылась, я взглянул на Полину. Она уже держала наготове следующую карту.

— Психиатр теперь как справочное бюро, — усмехнулся я. — Один-ноль в нашу пользу, Татьяна Ивановна. Кто там следующий в списке «неадекватов»?

Хотя что-то мне подсказывает, что настоящих неадекватов там будет немного. Тот же Воронин — вполне адекватный человек. Просто эмоциональный. И на эмоции его вывели намеренно.

Очередь за дверью превратилась в гудящий улей, но я только вошёл во вкус.

— Полина Викторовна, заведите отдельный журнал, — бросил я, не отрываясь от очередной карты. — Назовём его… «Реестр деонтологических ошибок и диагностической лени». Или просто — журнал косяков. Будем записывать каждого направленного к нам пациента.

Больные шли плотным строем, и каждый второй оказывался не психически больным, а просто «неудобным».

Зашёл пенсионер, которого прислали из-за «навязчивых идей». Выяснилось, что он просто три недели просил выписать ему льготный рецепт, который терапевт ленился забить в базу. А он, вообще-то, по всем документам имел полное право получать это лекарство бесплатно. Оно ему остро необходимо.

Следом появилась дама с «повышенной тревожностью». Оказалось, что терапевт, на этот раз какая-то протеже Коротковой, так напугала её латинскими терминами в анализах, что женщина не спала три ночи. Я пока не знаком с этой специалисткой, но ситуация мне ясна — врач просто не соизволила объяснить пациентке, что у неё в анализах — норма.

Но моим фаворитом сегодняшнего дня стал некий Смирнов. Тихий, интеллигентного вида мужчина, которого Рудков прислал с пометкой «преследование медицинского персонала в нерабочее время».

— Доктор, ну я же просто хотел уточнить дозировку! — оправдывался Смирнов, тряся телефоном. — Он мне сам номер дал, а теперь не отвечает. Заблокировал. Я ему в мессенджер пишу, а он меня — к вам!

Я заносил всё это в журнал с дотошностью палача. Терапевты просто сбрасывали мне своих «раздражителей», нарушая всё, что можно — от врачебной этики до элементарных правил вежливости. Но я уже понял, что могу получить из этого выгоду. Холодный гнев превратился в идеальное оружие.

— Один-один, Татьяна Ивановна, — прошептал я, ставя жирную точку в очередной карте. — Посмотрим, как вы запоёте, когда этот список ляжет на стол главврачу.

Правда, пока что я не планирую ничего передавать главному или его заместителям. Достаточно будет поболтать с Капитановым и с самой Каракатицей. Думаю, это отобьёт у них желание устраивать мне такие подлянки.

Мои мысли прервал резкий звук удара в коридоре. Следом раздался звон перевёрнутой металлической скамьи и монотонный ор.

— Ах ты, симулянт чёртов! Я тут с шести утра занимал, а ты по направлению⁈

— Куда прёшь, дед⁈ У меня экстренное из терапии!

Я вскочил. Полина испуганно прижала руки к груди. Судя по звукам, настал тот самый момент, которого и добивалась Каракатица. Мои законные пациенты, которым и так несладко из-за психических недугов, сошлись в рукопашной с «десантом» из терапии. Настоящая битва за место у психиатра.

— Вызвать охрану? — Гордеева потянулась к телефону.

— Нет, не стоит, Полина Викторовна, — я уже шагал к выходу. — Кажется, пришло время для групповой терапии.

Я распахнул дверь. В коридоре стоял такой замес, что даже санитары-близнецы в другом конце холла предпочли забиться в сестринскую.

В центре коридора, прямо на перевёрнутой лавочке, сцепились две пенсионерки. Одна, в нарядном берете, яростно лупила соперницу