Роковые женщины: яд или нектар. Как страх перед женской свободой создал архетип femme fatale - Алиса Р. Кудашева

«…ни один мужчина, который был со мной близок, не оказывал определяющего влияния на мои желания, действия или видение мира. Напротив, большую часть времени именно я вела за собой. Я протаскивала свои представления о жизни, свою политическую линию, сформированную как самой жизнью, так и непрерывным чтением книг» [82].

Можно по-разному относиться к ее политическим воззрениям и деятельности, но нельзя не отметить энергичность этой женщины, предприимчивость и высокий интеллект.

В этих четырех историях разные сценарии поиска своего пути в жизни. Каждый можно назвать в чем-то успешным, а в чем-то трагичным, но все они были наполнены яркими событиями и встречами. Альма Малер и Мизия Серт, обладая талантами, отказались от них. Обе окружали себя выдающимися людьми, стремились вписать свои имена в историю и ставили во главу угла благополучие и положение в обществе. Сабина Шпильрейн и Александра Коллонтай «горели» желанием реализоваться. Одна пришла к своему делу через кризис: болезнь и последующее лечение в больнице открыли ей путь в науку психоанализа. Другая мечтала изменить мир и приняла непростое решение уехать от семьи, чтобы получить необходимые знания. Ни один из выборов нельзя назвать простым, как и последствия, с которыми приходится столкнуться.

5. Женщина за рамками: аморальная или свободная?

Кто же такие эти новые женщины? Это не «чистые», милые девушки, роман которых обрывался с благополучным замужеством, это и не жены, страдающие от измены мужа или сами повинные в адюльтере, это и не старые девы, оплакивающие неудачную любовь своей юности, это и не «жрицы-любви», жертвы печальных условий жизни или собственной «порочной» натуры. Нет, это какой-то новый, «пятый» тип героинь, незнакомый ранее, героинь с самостоятельными запросами на жизнь, героинь, утверждающих свою личность, героинь, протестующих против всестороннего порабощения женщины в государстве, в семье, в обществе, героинь, борющихся за свои права, как представительницы пола.

Александра Коллонтай [50]

F emme fatale – это та, которая не вписывается в стандарты. Она непредсказуема, движется не по заранее размеченным пунктирам, а выбирает собственный путь, принимая иногда странные и необъяснимые для других решения, которые становятся вызовом и обществу, и ей самой. В литературе XIX века и кино первой половины XX века роковая женщина делает и аморальные выборы, противоречащие не только подавляющим женскую силу рамкам общества, но и иной раз гуманистическим ценностям. Вряд ли кому-то из нас хотелось бы дружить и даже просто находиться рядом с таким человеком, который не испытывает сочувствия и готов заставить страдать других ради достижения собственных целей. Femme fatale не может быть примером для подражания, но ее смелость и независимость – это то, что восхищает и привлекает.

Реальные женщины, которых считали роковыми, часто не были такими уж аморальными и распущенными по современным меркам. Но и безупречными их не назвать. Они действительно имели свои промахи, недостатки, пороки. Но критику и осуждение эти женщины нередко получали из-за того, что пытались жить свободно. Именно поэтому их истории обрастали слухами и легендами. Их судьбы одновременно и вдохновляют, и предостерегают, показывая, какие преграды нужно преодолевать, а какие границы переходить не стоит, так как это может принести боль и другим, и нам самим. Эти истории учат, что свобода – выбор, который нужно делать ежедневно. Этот выбор может противоречить устаревшим нормам или современным тенденциям, но должен соответствовать личным ценностям.

* * *

«Сознаюсь честно: я была совершенно убеждена в том, что мой план – настоящее оскорбление общепринятых норм» [47]. Так написала в воспоминаниях Лу Саломе о своей необычной идее, которую решила воплотить в реальности. Все началось со сна. Лу увидела картинку идеального будущего: кабинет с книгами, две спальни и зал, где собирались бы друзья для интеллектуального общения. Еще до знакомства с психоанализом она относилась к сновидениям со всей серьезностью. Например, отказу от конфирмации в юности предшествовал сон, в котором она сказала «нет». Лу тогда, как вы знаете, действительно пошла наперекор тому, чего от нее ожидали. В итоге Саломе отказалась проходить конфирмацию у своего пастора и нашла другого, чьи проповеди были ей созвучны и который стал ее первым учителем философии.

В этот раз задумка Саломе вызвала гораздо большее непонимание и осуждение у окружающих. В первую очередь у матери, но также и у прогрессивно настроенной Мальвиды фон Мейзенбуг, организовавшей образовательный кружок для взрослых, в котором Лу познакомилась с Паулем Рэ. Его предложение руки и сердца Саломе, как вы помните, отвергла. Событие не вызвало у нее никакого восторга, а только злость и непонимание: во-первых, Лу была уверена, что их отношения лишены влюбленности, а во-вторых, философ отправился делать предложение прямиком к матери избранницы, так же, как когда-то Гийо.

В итоге ей удалось уговорить Рэ согласиться на дружбу и совместную жизнь без физической близости и женитьбы. Поначалу речь шла о дружбе двоих, они придумали «Зимний план» с такими локациями: Генуя, Вена, Мюнхен и Париж. Позже возникла идея подключить Ницше, но в реальности настоящей интеллектуальной троицы не получилось. Вдохновленная планом Лу написала своему учителю Гийо, ожидая, что он похвалит и за выбор друзей, и за готовность не просто мечтать, но и реализовывать задуманное. Он же засомневался в реалистичности ее целей. Лу была разочарована реакцией Гийо:

«Что во имя трех дьяволов я сделала не так? Я думала, именно это заслужит вашу похвалу. Вы утверждаете, что эта идея столь же фантастична, как и более ранние… и что я не могу правильно составить суждение о мужчинах, которые старше и значительнее, как Рэ, Ницше и другие. Но вы ошибаетесь» [46].

Она упоминала в письме о недовольстве Мальвиды, которая настаивала на своем взгляде на вещи, тогда как Лу хотела руководствоваться не чужими идеалами и философскими идеями, а своими:

«Я не могу ни жить в соответствии с какими-то моделями, ни быть моделью для кого-либо; напротив – что я собираюсь делать, так это жить жизнь, так, как я хочу, и будь что будет. Это не принцип, а нечто гораздо более прекрасное – то, что находится внутри и пышет жизнью, радуется и хочет выйти наружу» [46].

Философский союз продержался пять лет. Мальвида в каком-то смысле его в итоге одобрила: «Ничем более не могу дополнить Ваш план, совершенство которого вполне признаю, а