Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

В камере ей казалось, что она сможет продержаться, но в холодном свете дня Гермиона вдруг поняла, что это не так.

Она сломалась.

От нее остались только осколки.

Она сидела в постели и нервно наблюдала, как он стоит у окна, глядя на лабиринт живой изгороди.

Гермиона все время приоткрывала рот, чтобы что-то сказать, но потом колебалась. Она посмотрела на свои руки и попробовала снова.

— Как... как ты поживаешь? — спросила девушка.

Это был глупый вопрос. Она покраснела и хотела взять свои слова обратно, как только они были произнесены.

Он даже не взглянул на нее.

— Я в порядке.

Она сглотнула и почувствовала, как ее сердце разрывается. Гермиона расправила простыню и распрямила несколько складок на покрывале.

Он стоял так далеко, и она не знала, что ему сказать.

— Итак... — наконец произнесла Гермиона, — ты теперь женат.

Его плечи напряглись, но он не отвечал несколько секунд. Когда Драко повернулся и посмотрел на нее, выражение его лица походило на застывшую маску.

— В октябре исполнится два года.

Она попыталась встретиться с ним взглядом, но уже через мгновение опустила глаза. Ей казалось, что в груди у нее образовалась пустота.

Гермиона не думала, что с его стороны когда-либо существовали какие-то обязательства. По крайней мере, она не помнила, чтобы они давали друг другу обещания касательно будущего.

Она никогда не думала, что он женится на ней.

Но он был женат, и это казалось ей важным, хотя девушка и не могла объяснить почему. Почему в свете всего остального казалось, что это вообще имеет значение?

Ему пришлось насиловать ее тридцать раз. Она была его пленницей. Она была беременна его наследником. Но Гермиона сидела в постели, одержимая тем фактом, что он был женат, потому что все остальное казалось невозможным, чтобы даже начинать с этим мириться.

Он женился через три месяца после Финальной битвы.

У него была жена.

Красивая, неверная и неуравновешенная Астория.

— Мне приказали жениться. Если не Астория, то была бы другая, — сказал он ровным голосом.

Это был факт.

Мне было велено жениться на Астории, поэтому я женился.

Гермиона прикусила нижнюю губу и кивнула, все еще глядя на свои колени.

Брак, устроенный Волдемортом, как знак послевоенных усилий для возрождения волшебного мира. Отвлекающий манёвр от угасающего здоровья Темного лорда.

Она понимала контекст.

Гермиона не знала, как реагировать. Она не знала, что ей сказать. Она хотела, чтобы прошлое исчезло, чтобы она могла снова протянуть руку к Драко, не чувствуя, что ее сердце искалечено.

Ей хотелось прикоснуться к нему. Поцеловать его. Почувствовать, как его руки ласкают ее. Вспомнить, каково это — быть тёплой и желанной. Ожидать, будет ли он по-прежнему шептать «моя», прижимаясь к ее коже.

Но Гермиона чувствовала себя разбитой. Она больше не была тем человеком, которого он целовал. Она боялась, что, если он прикоснется к ней, это будет не то же самое. Что это чувство отравит все прошлые воспоминания, и тогда не останется ничего, за что можно было бы цепляться.

Драко тоже не был прежним. В его глазах плескалась вина и горькая ярость.

Он был зол на нее.

Он скрывал, но Гермиона чувствовала это. Он не собирался прощать ее, в чем бы ни была ее вина.

Через минуту она подняла глаза.

— Ты сделал с ней что-то, из-за чего она стала бесплодной?

Жестокая ухмылка скривила уголки его губ.

— Я бы так и поступил, но в этом не было необходимости. Гринграссы не раскрыли, что на их семье родовое проклятие. Для зачатия Астории потребовались бы значительные усилия, а поместье обладает некоторыми неприятными побочными эффектами. Ей не приходило в голову, что отдельные комнаты заперты по определённой причине или что она должна восстановить наложенные раньше защитные чары после того, как разобрала по частям поместье, чтобы сделать ремонт. — Затем насмешка исчезла, выражение его лица стало сдержанным, и он отвернулся от нее. — Я не думал, что она зайдет так далеко, чтобы напасть на тебя.

Гермиона посмотрела на свои запястья. Медная обшивка наручников все еще была такой же яркой, как и тогда, когда их впервые надели на ее запястья. Собственность Верховного Правителя.

Она повернула металл так, чтобы выгравированные слова больше не были видны, и снова подняла глаза.

— Это ты отвезешь меня к Джинни?

Он покачал головой.

— Северус. В настоящее время наложены ограничения на мою способность путешествовать. Сентиментальность вряд ли является причиной для того, чтобы подвергать опасности убежище. Он возьмет тебя... вернее, ты возьмешь его с собой, чтобы убедиться, что он не нарушит условия своего Непреложного Обета.

Гермиона нахмурила брови.

— Его Непреложного Обета?

Глаза Драко сверкнули, а губы сжались в тонкую линию.

— В конце войны он заключил со мной сделку, поклявшись не вмешиваться в мои методы твоей защиты и не брать тебя с собой туда, где тебе может угрожать опасность. Это было сделано для того, чтобы ты благополучно покинула Европу, но в конечном итоге Обет не имел никакого значения. Ты пошла одна и все равно попала в плен. — Он отвел взгляд. — Путешествие должно быть безопасным, но мы постарались учесть все варианты на случай непредвиденных обстоятельств.

Она покрутила в пальцах край хлопчатобумажной простыни.

— Я увижу тебя после этого?

Драко изогнул бровь, и его рот медленно сложился в кошачью улыбку.

— Джинни не слишком жалует меня.

Гермиона продолжала смотреть на него.

Он пожал плечами.

— Все будет зависеть от того, как пойдут дела. Если повезет, я пробуду в Европе недолго.

— О.

Разговаривать с ним было утомительно. Ей казалось, что существовали бесчисленные детали, которые она должна была принять к сведению, намеки, которые ей следовало понять. Ей нужно было разобрать все его слова, но Гермиона больше не знала, как правильно их интерпретировать.

«Мы ведь должны бежать вместе. Ты обещал».

— Ты вернёшься... в конце концов? — В ее голосе звучала надежда.

Если бы у них было время, они могли бы вместе собрать осколки прошлого. Она бы смогла найти его под маской Верховного Правителя. Возможно, постепенно она отыщет способ снова стать той Гермионой. Ради Драко она постарается найти ту девушку.

Тогда, возможно, он перестанет стоять так далеко.

Его ртутные глаза на мгновение сверкнули,