Между домом и роддомом - Диана Ольховицкая

- Какой мужик импозантный! – поцокала языком Дашка. – На актера похож… этого…забыла как его…

- Это директор школы, - пояснил Павел Олегович, тоже подходя к окну.

Карина с директором подошли к шикарному внедорожнику, женщина-фотограф сделала еще несколько снимков. Директор галантно распахнул дверцу машины, и помог Карине сесть.

- Фигасе, на каких нынче машинах директора школ катаются! – с завистью в голосе прокомментировала Маринка.

- Это не его, это родительский комитет расстарался, - улыбнулся Павел Олегович. – Фотограф тоже – мама одного из учеников.

- Павел Олегович, - с подозрением на лице обернулась к нему Дашка. – Откуда это вы все знаете? Это что – ваша затея, да?

- Нет, - покачал головой врач. – Я что, я ничего. Город у нас только с виду большой, а на самом деле все всех знают. Директор школы – однокурсник моей жены, мы как-то вместе отдыхали с семьями. Ну я и набрал его:

«Макс, - говорю, - надо оказать молодому педагогу тимуровскую помощь».

Он вздохнул:

«Эх, Паша, это в нашем детстве тимуровцы были, а нынче одни эльфы да гоблины».

«А что, эльфы подойдут. Главное, чтобы руки оттуда росли, а уши – не помеха».

Я представила эльфов-тимуровцев и не смогла сдержать смех. Девчонки тоже разулыбались.

- Торжественная встреча – это целиком идея педколлектива, - продолжал врач, - я там ни при чем. А вот насчет кроватки – подсказал, было дело. Трудовик взял пару толковых парней, пошли они к учительнице домой: и кроватку собрали, и полочки повесили, даже кран в ванной отремонтировали. Мамы из родительского комитета помогли новоиспеченной бабушке обед приготовить. Мир не без добрых людей.

- Главное, чтобы у Карины хватило сил воспитать сына, - задумчиво произнесла Марина. – Все-таки, одной тяжело.

- Справится, - уверенно заявил Павел Олегович. – Я ведь тоже без отца рос, воспитывали меня как раз мама и бабушка. И вроде не последним дураком вырос.

Он поправил очки и признался:

- Я и женским врачом стал в благодарность тем женщинам, что меня вырастили и воспитали. Хотя с моим разрядом по парашютному спорту была мне прямая дорога в военное училище. Уж как тренер уговаривал: «Рекомендацию напишу, вне конкурса пойдешь». Справится Карина, мамы – они сильные. Ведь все зависит от вас.

Опоздавший

День выдался на редкость теплым и солнечным, но не жарким.

Мы после обеда дружной беременной компанией выползли во двор роддома погреться на солнышке.

Недалеко возле входа в приемный покой была длинная скамейка, отгороженная от околороддомовской суеты пышным кустом сирени. Мы уселись на лавочке, подставили лица ласковым лучам. В кустах трещали какие-то пичужки, периодически их гомон превращался в откровенную ругань.

- Красота-то какая! – умиленно произнесла Маринка и закрыла глаза.

- Девочки! – хихикнула Юлька. – Мы с вами совсем как бабульки на лавочке, только семечек не хватает.

- У меня есть! – радостно заявила Дашка и вытянула из кармана здоровенную упаковку. – Только ими от изжоги и спасаюсь.

Мы взяли по горстке и стали аккуратно щелкать в ладошки.

- Супер! – оценила Юлька. – Для полноты образа еще нужно кому-нибудь кости перемыть.

Тут из-за угла появился мужчина лет тридцати пяти: короткостриженый, с загорелым лицом. На нем были узкие джинсы и водолазка, эффектно обтягивающая рельефы накачанного тела. Он подошел к парадному входу, замер на несколько секунд, читая вывеску, и направился к приемному покою.

- Гляди, какой красавчик, - вполголоса проговорила Маринка.

– Небось, без пять минут папашка, на роды пришел, - предположила Юлька.

- А почему тогда без пакетов? – удивилась Маринка. – По крайней мере, сменная одежда у него должна быть с собой. Да и какой-то он спокойный слишком: рожающие папы вечно перепуганные, с выпученными глазами.

Мужчина тем временем зашел в приемный покой и буквально через минуту вышел обратно. Он растерянно остановился посреди двора, скользнул взглядом по окнам роддома и вдруг заметил нашу компанию.

- Скажите, - обратился он к Марине. – Савельева Карина в какой палате лежит?

- Ни в какой! – растерянно сообщила Маринка, не отрывая взгляда от бицепсов собеседника. – Ее утром выписали!

- Значит, она здесь была… - тихо пробормотал мужчина. – Родила?

- Да, - словно под гипнозом согласилась Маринка. – Маль…

- А вы, собственно, кто? – перебила ее Юлька, с подозрением рассматривая мужчину. – По какому праву интересуетесь?

- Я… - на миг замялся он. – Я - знакомый! Можно даже сказать – друг. Близкий.

- Друг, значит… - Юлька криво усмехнулась и нервно накрутила на палец прядь волос. – Не тот ли это друг, который заделал Карине ребенка и смылся?

- Я уезжал, - вздохнул мужчина. – Далеко.

- Тот самый, значит, - хмуро вынесла приговор Дашка. – Таких друзей… за одно место и в музей! Уезжал он… Еще скажи, что ты летчик! Полярный.

- Точно! – злорадно ухмыльнулась Юлька. – Только такие сказочки можно было нашим бабушкам рассказывать. А теперь не прокатит – сейчас даже в Антарктиде связь есть. Мне вот свекор вчера как раз из Антарктиды звонил, узнавал, как самочувствие.

- Хотел бы, позвонил бы! – заявила Дашка.

- Я телефон в море утопил, - вздохнул мужчина. – Весь список контактов пропал. И это в другой стране было, номер не восстановишь.

- Не, не летчик – хмыкнула Юлька. – Капитан загран заплыва. Телефон утонул, и страница в соцсетях тоже пошла ко дну. Скажи лучше честно, что Каринку бросил и укатил с другой на море отдыхать.

- Хорошо, - выдавил из себя мужчина, и угол рта у него дернулся. – Будем считать, что вы меня разоблачили. Я негодяй и подонок. Но я хочу поговорить с Кариной.

- Так поговори, - удивилась Дашка. – Кто тебе мешает?

- У меня нет ее номера телефона, если вы не поняли!

- В соцсетях напиши, - предложила Юлька.

- Она туда уже три месяца не заходит.

- Тогда домой к ней сходи или на работу, - фыркнула Дашка. – Мы что ли должны тебя учить?

- Я не знаю, где она живет, - развел