Между домом и роддомом - Диана Ольховицкая

- Хвала Всевышнему! – старушка перекрестилась. – А ты, дочка, не думай – Бог все видит! И он эту нечисть обязательно накажет!

- Уже наказал! – сквозь слезы улыбнулась я. – Думаю, сегодняшняя добыча его порадует – у меня в сумке восемь банок с мочой.

- По Зимницкому что ли? – расхохоталась старушка. – Правильно, пусть испытает на себе чудеса уринотерапии! Хоть я, как химик, в нее не верю.

Но как ни странно, после этого случая парень пропал. И я его больше не встречала, и знакомые подтвердили, что подобные случаи на районе прекратились.

То ли вор нашел для себя новое место охоты, то ли нетрадиционные методы действительно оказались эффективными.

Очарование современной деревни

В понедельник в палату подселили новенькую.

- Доброе утро! – на пороге стояла совсем молоденькая голубоглазая девчонка. - Меня Аленой зовут!

Если бы не кольцо на пальце и внушительный девятимесячный живот, я бы с легкостью приняла ее за школьницу. Образ дополнял клетчатый сарафанчик и длинные русые волосы, заплетенные в колосок.

Мы познакомились и разговорились.

Речь Алены была на удивление правильной, отсутствовали слова-паразиты и сленговые выражения.

Тургеневская девушка – окрестила я ее про себя. Не иначе как профессорская дочка.

- На роды? – уточнила я. – Кого ждешь?

- Да, 37-я неделька уже. - Аленка погладила себя по животу. – Двойню – мальчика и девочку.

- Везет же некоторым! – завистливо протянула Дашка. – Первые роды – и сразу двое. Один раз родишь – и все, отстрелялась!

- У меня третьи роды, - смущенно призналась новенькая. – Две доченьки уже есть.

- Третьи? – изумилась Маринка. – Извини, а лет-то тебе сколько?

- Двадцать один…будет, - слегка покраснела Аленка. – Я просто рано замуж вышла, в шестнадцать.

- Никак, по залету? – подмигнула Дашка.

- По любви, - не согласилась новенькая. – Родители, конечно, сначала были против. А мы пришли с Максимом, на колени встали: «Благословите нас, хотим в храме венчаться».

Образ тургеневской девушки засиял еще ярче. Словно восемнадцатый век возник из небытия, подчиняя себе привычный ход вещей.

И показалось – выгляну в окно, а там деревянные мостовые, кареты с гербами, барышни в кринолинах, кавалерийские мундиры.

Москва, спаленная пожаром, французу отдана… Хотя - это уже девятнадцатый век.

- А расписались мы позже, когда мне восемнадцать исполнилось. Сашке на тот момент два месяца было, - продолжала рассказ Аленка.

- То есть ты в семнадцать забеременела, - подсчитала Дашка. - И что – беременная в школу ходила? А учителя как? А одноклассники?

- В школу я к тому времени уже шесть лет не ходила, - выдала Аленка новые откровения. – В нашей деревне только начальная школа – четыре класса.

- Как в деревне? – растерялась Дашка. – Ты разве не москвичка?

- Деревенские мы, - рассмеялась Алена.

- В жизни бы не сказала, - покачала головой Марина. – Ты такая вся… на гимназистку из царской гимназии похожа. Или на учительницу.

- Бабушка у меня учительница! – весело пояснила Аленка. – Заслуженный педагог – дипломами и наградами целый шкаф занят. А я действительно оканчивала московскую гимназию. Правда, на уроки не ходила, а только экзамены сдавала. А сейчас учусь в университете. Дистанционно.

- А родители у тебя кто? Тракторист и доярка? - от удивления забыв все приличия, допрашивала Дашка. - А муж? Агроном?

- Папа – профессор математики! – с гордостью пояснила Аленка.

Я мысленно поздравила себя с правильной догадкой.

- Мама – политолог, муж занимается веб дизайном.

- Ты живешь в коттеджном поселке! – догадалась Марина. – Новая застройка для элиты.

- В самой обычной деревне,  - отвергла ее предположения Алена. – Где моя прабабушка жила и прапрабабушка тоже. На деревенском кладбище мои предки до пятого поколения похоронены. Дороги у нас…

Аленка вздохнула.

- Федеральная трасса хорошая. А вот районные… И газ только в прошлом году провели. Так что ничего элитного у нас нет. Хотя дом полностью перестроили.

- Вы что – сектанты? – подозрительно уточнила Дашка. – Прячетесь в захолустье от проклятий цивилизации?

- Да нет, обычные люди! – звонко рассмеялась Аленка. – Просто папа говорит, что в наш век интернета нет никакой разницы, где сидеть за гаджетами – в московской квартире или во дворе деревенского дома. Но во втором случае – плюс свежий воздух и рыбалка в пяти минутах ходьбы.

- И как же ты в наш роддом попала?

- Районная больница направила. У меня ведь двойня: дочь правильно лежит – головой, а сынок – ножками, еще и обвитие у обоих. Врачи решили перестраховаться.

- А я думала, что в деревнях одни алкаши и деграданты, - призналась Дашка. – А тут профессор, политолог, веб дизайнер…

- Соседка наша – тетя Валя -  профессиональный бухгалтер, - подхватила Аленка. – Работает в крупной компании по удаленному доступу. Муж ее – дядя Ваня – обучает школьников разговорному английскому по скайпу. С другой стороны сосед – дядя Сережа – пишет аналитические обзоры для интернет-изданий. Тетя Маша ведет онлайн мастер-классы по вязанию крючком.

Аленка на миг замялась, но продолжила:

- Пьяницы у нас, конечно, тоже есть. Но их с каждым годом все меньше становится – в Москву перебираются.

- Как в Москву? – изумилась Дашка.

- В деревенском доме работать нужно – хотя бы протапливать и еду себе готовить. А в Москве благотворительные столовые и бесплатные ночлежки. И на бутылку всегда заработать можно. В крайнем случае – милостыню попросить.

- Федорова! На УЗИ! – заглянула к нам в палату медсестра.

- Иду! – подхватилась Аленка и выскользнула за дверь.

-  Мир определенно сошел с ума, - задумчиво произнесла Маринка. – Раньше лучшие люди уезжали в столицу, старались закрепиться, родню перетащить. А теперь, как в компьютерной игре, в Москву хлынули жуткие монстры, а нормальные люди прячутся в глуши.

- А, может, врет она, Алена эта? – недоверчиво хмыкнула Дашка. – Какой нормальный человек из столицы в захолустье поедет?

- Не врет, - подтвердила я. – У меня ведь тоже третий ожидается, квартира по швам трещит. Давно думаем загород перебраться. Только нынче цены на землю – космос, даже в отдаленных