Белая башня - Екатерина Лесина

— А пока передаешь, использовать по своему разумению.

— Именно… сплошная выгода.

— Тебе. А мне?

— Тебе… скажем, те самые знания? — Карраго даже приподнялся. — Я могу сделать тебя великим целителем. Данные у тебя имеются. Еще бы дури поменьше, но идеалов не бывает.

— Ты скоро помрешь.

— Не так уж и скоро… надеюсь еще лет десять протянуть. Или двадцать.

— Или тридцать, — встрял барон. — Что? Отец говорил, что маги — живучие сволочи. Ой, извините. Я не вас имел в виду.

— Ничего. Он был прав, твой отец… но тридцать — это… хотя, может статься, мы все не доживем до конца года.

— И тогда зачем мне идти в ученики?

— Затем, чтобы не жалеть об упущенной возможности, если мы все-таки выживем. Да и в целом интересно будет.

— Кому? — осторожно поинтересовалась Миара.

— Всем, — Карраго поднял руку. — Вот взять, допустим, того славного паренька, который громко сопит рядом. Ты, безусловно, действовала довольно толково… для своего уровня развития.

— Что ты хочешь сказать? — Миара поджала губы. — Я где-то ошиблась? Ну, кроме как вообще связавшись с этим идиотом?

Упомянутый идиот покраснел. Стало быть, не спит, но притворяется.

— Тебе говорили, что ты прелестно прямолинейна?

— Что не так?

— Все так. Но нерационально. Ты ведь применила технику Фарджи?

— А какую еще? Зараза разошлась по крови, и если бы её не вычистить…

— Именно, иной ты не знала. И в принципе, техника Фарджи неплоха, — Карраго опять открыл глаза и, положив на яблоки пальцы, слегка их помассировал. Смотреть на это было неприятно. Пальцы его почти провалились в глазницы, и Винченцо не мог отделаться от чувства, что еще немного и старый маг вовсе глаза себе выдавит. — Однако при всем том она весьма энергозатратна, да и нагрузку на пациента дает серьезную. Будь у него сердце послабее, он бы не справился. Есть куда менее известная техника, в целом схожая, однако имеющая ряд нюансов. Двухэтапная.

Миара сделала шаг ближе.

И еще ближе.

И глянув на Карраго, который молча лежал и ждал, выдала:

— Сволочь ты…

— Можно подумать, ты от меня сильно отличаешься, — он продолжал разминать глаза, но хотя бы теперь прикрыл веки.

— Сильно.

— И чем же?

— Я… не убиваю из прихоти. Не издеваюсь… просто так.

— Да ну? И когда это я… ладно, не важно. Будешь слушать?

По лицу Миары было видно, что ей хочется отказаться. Гордо повернуться спиной, а лучше послать Карраго подальше, но предложение… сколько он учеников не брал? Да, кажется, никогда не брал. И тайны свои хранил, впрочем, как и отец.

И остальные.

Интересно, сколько этих тайн сошло в могилу? И не потому ли маги древности были куда сильнее нынешних? И знали определенно больше. Только знания эти… остается, что искать по старым книгам да дневникам, разбирая каждое слово, каждую фразу, пытаясь в намеках прочесть что-то полезное.

А тут… но вряд ли Карраго просто возьмет и откроет свои секреты.

Зачем ему?

— А тебе зачем? — этот же вопрос пришел в голову Миары. — Что ты получишь?

— Кроме возможности оставить после себя хоть что-то хорошее…

Винченцо хмыкнул. К сестре он был, пожалуй, привязан. Но вот хорошая? Они все тут…

— Знаешь, было время, когда я полагал, что знания можно хранить. Собирать и хранить. Как вот, допустим, золото. Или редкие ингредиенты. Отчасти получалось. Редкие книги. Дневники. Чьи-то и мои собственные. Отчеты об изысканиях… за некоторые мне бы неплохо заплатили. Да что там… — Карраго перевернулся на бок и, опираясь на локоть, сел. — Чем больше я знал, тем меньше мне хотелось делиться. Как же… мне ведь тоже все досталось не просто так. Я платил. И отнюдь не золотом. Жизнью. Здоровьем. Силой… да много ли чем еще.

Наверное, изрядно его приложило, там, у сооружения Древних, если пробило на душевные беседы.

Может, он вовсе умом двинулся? Если так, то это опасно.

— И отдать все это кому-то? Нет… я был жаден.

— А теперь сделался щедр? — произнесла Миара тихо.

— Близость смерти изрядно меняет взгляд на мир. Как-то… я оглянулся. Еще там, в Городе. Да, я известен. Знаменит. Меня боятся. Дружбы со мной ищут, с моими детьми, которые вполне привыкли, что имя Карраго что-то да значит. Которые не понимают, что… впрочем, не суть важно.

Миара молчит.

Слушает, чуть склонив голову, с видом равнодушным, но Винченцо не обманывался. И остальные тоже.

— Сильный шаман, — произнесла Ица. — Как Верховный.

— Кто?

— Жрец. Он подниматься. Высоко. И кормить богов.

— А их кормят? — барон влез с очередным вопросом.

— Вырезанными сердцами, — это Винченцо знал и не удержался. — Они приносят людей в жертву.

— Так надо. Кровь и жизнь. Для солнца. Солнце гореть. Солнце идти по небо. И все жить.

— У них весьма своеобразные отношения с богами, — Карраго задрал голову и посмотрел на солнце, которое уже добралось до верхней точки. — Что же до меня, то ни один из моих сыновей не понимал, что есть знания… и внуки тоже. Правнуки. Они хотят власти. Силы. Влияния. Не знаний.

— Я тоже не откажусь от силы и влияния, — сочла нужным уточнить Миара.

— И ты могла бы их получить. Не стоит мне говорить, что ты не управилась бы с братьями. Теон силен, но не особо умен. Алеф, напротив, полагал себя слишком умным. Ты бы нашла способ все повернуть в свою пользу. Полагаю, со временем ты бы стала и главой рода. Благо, имелись прецеденты. Но вместо этого ты предпочла сбежать. И теперь грязная и вонючая…

— Себя понюхай!

—…сидишь в каком-то лесу, рискуя быть сожранной нежитью. И слушаешь старого идиота, которого на дух не переносишь.

— Знаешь… я вот думаю, в следующий раз я не помогу, а додушу, чтоб уж наверняка.

— И вот это тоже о чем-то да говорит. Ты могла и не помогать. А вместо этого… — Карраго выразительно потрогал переносицу. — Знаешь, я не буду тебя торопить. И клятвы ученической требовать. Давай, я кое-что тебе покажу. Итак, смотри, этот способ несколько сложнее, но ты умная девочка и способная. На первом этапе создаем дублирующие силовые узлы в почках и печени, а заодно…

Винченцо отступил. Он мало что понимал в медицине.

Но он знал, с кем стоит поговорить ему.

Мешекская императрица сидела, скрестив ноги, и внимательно слушала, что ей втолковывал мальчишка-наемник. Тот тоже сидел и рассказывал, явно о собственных подвигах, которые того и гляди затмят отцовские дела.

Джер тоже слушал, вполуха, но с мрачным выражением лица.

И с каждым произнесенным словом хмурился все больше. Даже жаль, что придется нарушить идиллию. Было бы интересно посмотреть, надолго ли его хватит.

Но…

Момент очень удобный. Когда еще такой выдасться.

— Могу я побеседовать с вами? — Винченцо отвесил поклон, в котором нужды явно не было, но все же порой вежливость давала свои плоды.

— Говорить? — Ица повернулась к нему. — Хорошо. Ты много болтать. Много болтать — мало делать.

Это было сказано Красавчику, который понял и покраснел.

И насупился.

А вот барон наоборот не удержал довольно улыбки.

Дети.

Даже здесь и сейчас — дети.

Винченцо опустился на землю.

— Раз уж мы все равно вынуждены ждать, то я хотел бы узнать больше о том месте, где мы оказались.

— А откуда ей знать? — Джер подобрался чуть ближе, причем явно норовя оказаться между своей невестой и наемником.

— Возможно, что и неоткуда. Возможно, она знает чуть больше нашего. Но иногда и «чуть» — это довольно много.

— Но…

— Что ты ощутил, когда оказался там?

— Ну… — Джер задумался. — Сперва и не понял, что я не тут. Там же ж лес. И тут лес. Правда, тихий такой. И все куда-то подевались. Я кричать стал. Решил, что заблудился. А тут он сидит…

Винченцо перевел взгляд на Красавчика.

— А мне больно не было, — тот поежился. — Я уже забыл, что бывает так, когда не больно… я решил, что умер. Давно… когда мама еще была жива, она говорила, что после смерти люди попадают в место, где хорошо. Мне стало так хорошо… но тут он. И сказал, что в его представлении хорошо — это не на краю леса. Вот. И что мы просто заблудились. Где-то.

Логично.

Где-то.

— А вот Их императорское Величество определенно чувствовали себя в этом… где-то куда спокойнее. И рог. Помнишь, у нее был рог.

— Дудка, — возразил Красавчик. — Такая. Длинная. У отца один с похожей ходил, говорил, что взял на востоке, что в них дуют и змей заклинают. И любой змее можно приказать.

— Что?

— А вот что хочешь! Вот, скажем, заползти куда и укусить кого. Он говорил, что приказал гадюке залезть спящему в рот.