Повелитель теней. Том 2 - Лариса Куницына

— Все ушли.

Он остался у дверей, подпирая спиной косяк и глядя в конец галереи, чтоб вовремя предупредить о внезапном визитёре. Джинхэй кивнул и расслабился, опустив плечи, украшенные тройными наплечниками.

— Устал? — с участием спросил Карнач. — Пойдём, поболтаем. Может, вина?

— А сухой закон? — усмехнулся Джинхэй.

— Мои правила, мои исключения. Стэн, принеси из моей каморки кувшин и кубки.

Джинхэй усмехнулся, прошёл к дальнему концу стола и, изящным движением откинув плащ, сел на скамью напротив Игната. Рядом присел Карнач.

— Спасибо за ярлык, Джин, — оторвавшись от еды, произнёс Москаленко. — Я всё понял.

— Надеюсь, — кивнул тот и повернулся к Карначу. — Объясни ещё раз всем, что такими вещами не разбрасываются.

— Сделано, старик, — кивнул тот. — Расслабься.

Стэн принёс из задней небольшой комнатки, где жил Карнач, кувшин и четыре оловянных кубка. Поставив их перед сидевшими, он присел на скамью в сторонке.

— Эти не пьют, — пояснил Карнач, указав на него и Булатова. — А Ваня присоединится, когда его на шухере сменят.

— Я посторожу, — поднялся с места Булатов и пошёл к выходу.

Когда Валуев сел рядом с Москаленко, Карнач внимательно посмотрел на гостя.

— Вид у тебя усталый, парень.

— Так заметно? — уточнил тот.

— Ну, теней под глазами нет, но взгляд измученный. Глаза не врут. Достало всё? Как там поживает наш деспот и тиран?

— Верещал полдня, — проворчал Джинхэй. — Маленький барон увёл у него из-под носа одно из самый богатых имений королевства.

— Как это? — заинтересовался Игнат.

— И что за маленький барон? — добавил Иван.

— Барон Делвин-Элидир, маленький любимец короля Армана, — пояснил Джинхэй. — Только явился в город, как выцарапал из храма святой Лурдес самую богатую невесту королевства. Женился втихаря и спешно на дочери де Сансера.

— И что шуметь? — не понял Стэн.

— Де Сансер — один из богатейших баронов Сен-Марко и вассал короля. И Ричард по умолчанию считал, что вместе с жизнью старика ему принадлежит и его имущество, а это огромные плодородные угодья, два десятка богатых деревень, пять торговых городов с сезонными ярмарками и серебряные рудники за Рекой восьми омутов. Так бы оно и было, если б старик выдал дочь за другого вассала Сен-Марко, но её мужем стал независимый барон, к тому же богатый и своенравный. Король был в ярости, швырялся вещами, чуть не разбил вазу о голову сенешаля, поскольку считалось, что Делвин-Элидир обхаживает его дочь.

— И чем дело кончилось? — уточнил Карнач.

— Как всегда внезапно Ричард перестал орать, расхохотался и принялся восхищаться ловкостью и наглостью этого парня. Он хищник и любит хищников, так что молодой барон у него в фаворе. Кстати, я присутствовал при их разговорах. Этот Делвин-Элидир не по годам умён, сдержан и видно, что себе на уме. Ричард не дурак и быстро понял, что имущество де Сансера от него уплыло, поскольку его единственная дочь и наследница вышла замуж за вольного барона. К тому же де Сансер может обойти её наследством, оставив всё зятю. Зато тот сейчас приобрёл ещё большее влияние при дворе, а, стало быть, его нужно держать в друзьях. Со временем этот парень может весьма продвинуться, если не натворит глупостей.

— Например? — Карнач внимательно посмотрел на Джинхэя.

— При дворе сейчас идёт перестановка сил, в авангард выдвигается военная аристократия. Борьба обостряется. Своим рискованным ходом Делвин-Элидир привлёк на свою сторону некоторых колеблющихся баронов, потому что усилил свои позиции. Но он и обозлил врагов. Утром виконт Монтре потирал руки, полагая, что теперь новый фаворит впадёт в немилость, но когда понял, что Ричард простил его, да ещё, похоже, удвоил ожидания, пришёл в ярость. Против него будут интриговать. Мелкие ошибки король ему простит, да он и сам выкрутится. За крупные могут изгнать, но поскольку отношения у него с королём коммерческие, большее ему не грозит. А вот если обвинят в измене…

— А Ричард не может обвинить его, чтоб прибрать к рукам его имущество?

— Не он дал — ни ему взять. Имущество будут делить родственники и соседи. Но вот головой он поплатится. Впрочем, перед войной он королю нужен и вряд ли тот будет слушать Монтре.

— И всё же, если ему что-то будет угрожать, подскажи, — попросил Карнач.

Джинхэй вопросительно прищурился, глядя на него.

— Я встречался с ним по рекомендации старпома с «Пилигрима». Парень мне понравился. Хоть мы друг другу ничего не обещали, но я постарался его обаять. Между нами установились довольно тёплые… — Карнач постучал пальцем по кувшину с вином, — дружеские отношения. Он подскажет мне, если что, я — ему. С моими ребятами он не контактирует, о тебе, обещаю, не узнает. Но если нам всем придётся идти на войну, то свой человек среди военачальников пригодится.

Джинхэй задумался, потом кивнул и отпил глоток вина.

— Хорошо, буду иметь в виду. Только за исключением случая, если он явно будет втянут в заговор. Впрочем, не вижу причин, с чего бы ему мутить сейчас против короля. Теперь о деле. Принесите мне перо и пергамент.

— Бумага сгодится? — нахмурился Игнат. — Знаешь, сколько пергамент стоит?

— Тогда плотную, если есть. Оршанин просил карту. Я видел её сегодня, потому и пришёл. Я нарисую, вы передадите, и пусть срочно убирается из города.

— У нас всё готово, — кивнул Карнач, пока Игнат ходил в каморку за бумагой и письменными принадлежностями. — Барон согласился чуть придержать отряд, который собирается отправить в своё имение, чтоб они взяли Оршанина с собой, вывели из города и проводили до городка Грингартен. Оттуда с купцами он доедет до земель луара, а там уже сравнительно безопасно.

Получив плотный лист желтоватой бумаги, Джинхэй расстелил его перед собой и, тщательно осмотрев перо, достал кинжал и очинил его, после открыл чернильницу и быстрыми чёткими штрихами принялся рисовать. Остальные следили за ним, не отрывая глаз, а из под его пера выходила красивая карта, вроде тех, что они видели в музеях, куда он встраивал маленькие изящные и легко узнаваемые значки, обозначающие плавающие ориентиры.

— Вот что значит навыки каллиграфии, — с некоторой завистью восхитился Игнат.

— У китайцев это в крови, — пояснил Валуев. — Порисуешь с детства такие иероглифы, поневоле каллиграфом станешь.

— Ты ничего не напутаешь? — забеспокоился Карнач. — Нашему парню в одиночку по этим скалам пробираться.

— Я — профессионал и он тоже, — спокойно ответил Джинхэй. — У меня фотографическая память, а у него — умение интуитивно читать любые карты и схемы.

— Инспектора! —