Развод. Ты меня предал - Арина Арская

Я не буду вступать с ним в диалог, потому что ничего не понимаю, и могу любым неосторожным словом взбесить его.

— И это была моя обязанность разглядеть в этой суке опасность для моей семьи, — он хмыкает. — Разглядеть и задавить, как крысу.

А затем разворачивается и шагает прочь.

— Матвей! — я вскакиваю на ноги и кидаюсь за ним. — Матвей!

Если я его сейчас отпущу, то быть большой беде.

— Пап! Подожди!

Лиля бросается следом. Мы обе охвачены ужасом и паникой, а Матвей тормозит у лестницы, разворачивается к нам и с улыбкой выуживает телефон из кармана.

— Пап, — всхлипывает Лиля. — Что это за пуговица.

— Не бери в голову, — касается экрана, и прикладывает телефон к уху. — Кстати, у меня, похоже, будет теперь собака.

Лицо отрешенное, а глаза пустые.

— Белая такая и пушистая, — едва заметно щурится. — Надо бы узнать, живая она или нет, — замолкает на секунду и смотрит на ногти. — Ия? Не кричи. Прекрати. Да я знаю. Поэтому и звоню.

Лиля сжимает мою руку. Ладошка у нее мокрая.

— У меня дэтэпэ случилось, — Матвей вздыхает, — только сейчас отвязался. Ты где сейчас? Да, я готов поговорить, — повышает голос. — Не истери! Мне хватит Ады с ее истериками. Где ты? Понял. Скоро буду. Все обсудим, Ия. Я тебя, — прячет руку в карман, в который сунул пуговицу, — внимательно выслушаю.

Сбрасывает звонок и смотрит на нас:

— Какая же она тупая сука, а мы оказались еще тупее. Забавно, — размашисто шагает к входной двери.

— Что-то не так, — шепчет Лиля. — Мам…

Отпускаю ее руку, вновь кидаюсь за Матвеем, который резко разворачивается и под визг Лили впечатывает меня в стену и сжимает шею в холодных пальца:

— Не лезь ко мне сейчас, Ада. Ты не видишь, я не в духе?

— Вижу… Матвей…

Затем он с хриплым и болезненным выдохом прижимается горячей щекой к моему виску.

— Мне жаль, Ада… Очень жаль, что все так получилось…

— Мне тоже, — сипло и сдавленно шепчу я, а по щекам текут слезы. — Очень жаль и мне очень страшно… Я ничего не понимаю, Матвей…

Зажмуриваюсь и всхлипываю:

— Поговори со мной…

— Не могу, Ада, — едва слышно отвечает он и повторяет по слогам, — не могу.

Мажет губами в каком-то отчаянном поцелуе по виску и брови и выходит из дома.

— Матвей! — выскакиваю за ним.

Я уже не плачу, а реву. Слезы ручьями текут из глаз. Останавливаюсь на второй ступени, в отчаянии наблюдая за тем, как он шагает к калитке.

— Господи… Да что происходит…

Меня изнутри переворачивает холодным предчувствием чего-то очень нехорошего, но я не могу понять чего.

Матвей у калитки оглядывается и мягко улыбается:

— Иди в дом, Ада. Тебе надо отдохнуть, а то ты бледная.

— Матвей…

Он будто на краю крыши, но он сейчас не подпустит меня к себе.

— Мне пора, — он усмехается, — меня Ия ждет.

И я не чувствую в груди ревности или злости. Только тревогу. Холодную и липкую. Выходит с территории дома, петли калитки тихо скрипят, и я медленно оседаю на ступеньку.

— Он сошел с ума, да? — сипит Лиля за моей спиной. — Мам, мы можем что-то сделать?

Глава 31. Он не в себе

— Можем, — шепчу я и кидаюсь в дом, — тащи телефон, Лиля!

Бросаюсь вверх по лестнице, врываюсь в свой разгромленный кабинет и ищу разбитый телефон

— Мам, — шепчет Лиля и протягивает телефон.

— Вытаскивай симку, — подхватывает среди обломков свою сим-карту.

— Поняла. Только мне игла нужна.

Выбегает из кабинета, я за ней в ее комнату.

Через минуту я ищу среди списков контактов, которые всегда на сим-карту, Вику, маму внуков Юры.

Гудки обрываются настороженным голосом:

— Алло?

— Это Азарина Ада Викторовна, Виктория, учительница…

— Да? Я знаю, вы у меня же сохранены, — смеется она. — С вами все в порядке, а то вас сегодня заменяли?

— Мне нужен телефон Юры. Срочно.

— Что случилось? — голос напрягается.

— Мой муж может натворить глупостей. Я, правда, не понимаю, что происходит, но ваш дядя должен быть в курсе.

— Да етить-колотить, — возмущенно шипит Вика, — опять он сунул нос куда-то.

— Вика!

Вика диктует номер телефона, я его записываю на клочке бумаги, который протягивает бледная Лиля.

— Спасибо, Виктория.

Сбрасываю звонок и вызываю Пастуха, который, как назло, долго не отвечает, но все же его скучающий и надменный голос раздается в телефоне:

— Слушаю.

— С моим мужем что-то происходит!

— Милочка, ты номером не ошиблась?

— С Матвеем, — повышаю я голос. — Он не в себе!

— А тогда не ошиблась, — Юра вздыхает. — В каком смысле не в себе? У него как бы развод с любимой женой. Чего ты от него хочешь?

— Папа сошел с ума! — взвизгивает Лиля. — Он убьет ее!

— Кого?

— Он к моей подруге поехал.

— Так, — цокает Юра. — Ада, может, тебе его отпустить?

— Да чтоб тебя! — рявкаю я. — Он не на рандеву поехал с пуговицей!

А затем замолкаю. Наверное, я зря в таком тоне с пастухом разговариваю. Он же пальцы людям ломает.

— Повиси на линии, Ада. Я кое-кому звякну.

— Кому?

— Если твой муж сошел с ума, то закажу бригаду санитаров, — Юра фыркает. — Будем ловить, — смеется, — вот это я понимаю, суета сует.

Переводит меня в режим ожидания, и я кусаю ногти.

Нет, у меня нет жалости или беспокойства к Ие, как к подруге, которая находится в опасности.

Я не хочу, чтобы Матвей на волне безумия и ярости совершил непоправимое.