Ошибки прошлого 2. - Ирек Гильмутдинов

— Ой, да ладно тебе прибедняться. Тебе столько за Арни заплатили, что хватит на пару лет безбедной жизни.

— Мне, может, и хватит, — парировал я. — Но с вами я уже не так уверен.

— Артур, ты чего жадина? Кусок хлеба зажал?

— Да ты обалдел, Марик. Ты видел, какие здесь цены? Вот такие, — развёл руки в стороны, — а ты вроде как не только хлеб ешь, но и четвёртую порцию похлёбки. Да за такие деньги я на Сокотре могу полгода пирожные есть.

— Так вкусно же.

— Тогда и плати сам, а я лучше приберегу деньжата на чёрный день.

— Без проблем, — вскинул он подбородок. — Ещё и тебя накормлю. Хочешь?

— Вы как дети малые, — Ичиро медленно потягивал отвар из трав, время от времени зажмуривая глаза от удовольствия. — Мой дед говорит: «Зарабатывать деньги — что рыть землю иглой. Тратить их — что лить воду в песок».

— Это что значит? — опередил меня с вопросом Марат.

— Ты, Марик, считаешь деньги, которые не заработал, а ты, Артур, вот над чем задумайся. Чем больше мы отдаём другим радости, нежности и любви, тем больше у нас счастья. Это как колодец с солнцем, где никогда не будет дна!

За столом повисла тишина. Каждый думал о своём и о том, что сказал Ичиро.

— Прости меня, Марик, за мою скупость, впредь я постараюсь следить за собой. Что-то я сам себя не узнаю. Ведь никогда деньги не были для меня чем-то важным.

— И ты меня дружище прости. Такое количество денег мне заработать в том же порту явно не суждено, вот я и решил наесться. Когда ещё шанс выпадет. Да и путь у нас неблизкий и уж тем более небезопасный. Пожав друг другу руки в знак примирения, мы ещё немного посидели в молчании.

— Так ладно, отдыхайте, а мне нужно проветрить голову. Надо над кое-чем подумать.

Покинув таверну, я вышел на крыльцо, встав чуть в стороне, не желая мешаться входящим и выходящим людям. Я стоял, оперившись об перила, и пытался понять, с чего меня так начало плющить из-за денег, и тут я вдруг заметил, как к постоялому двору на расстоянии пятидесяти метров быстро приближается человек. Кстати об этом. Благодаря новому улучшению АИМа, он теперь показывать точное расстояние до цели. Но я отвлёкся.

Это был мужчина лет пятидесяти или даже старше, так сходу и не понять. Густая борода, одежда местами оборванная. Какая-либо обувь на ногах отсутствует. Он из последних сил бежал к постоялому двору. Я это понял, когда он оказался в трёх метрах от меня и не в силах открыть двери упал навзничь, теряя сознание.

Подбежав к нему, я первым делом проверил пульс. Жив. Тогда, забежав в общий зал, я схватил с ближайшего стола кувшин и, не став слушать чьих-то возражений, выбежал наружу, сходу выливая содержимое ему на лицо.

Отбросив кувшин, я принюхался. В нём было вино, и это замечательно, ведь там мог оказаться горячий отвар. Представляю себе состояние мужика: ему и так херово, а ещё кто-то выливает на него кипяток.

М-да, Артур. Тебе точно нужно хорошенько отдохнуть.

Мужчина открыл глаза и хриплым голосом проговорил:

— Помогите, — и вновь отключился.

В этот момент на улицу выбежал Марик.

— Присмотри за ним, — попросил я и направился к себе.

Я быстро вошёл внутрь и прошёл через общий зал. Краем глаза заметил Ичиро, стоявшего у стола, с которого я стащил кувшин. Поднявшись в снятую нами комнату, достал из сумки «Вита» нулевого уровня и поспешил вниз.

На улице возле мужчины образовалась маленькая толпа из пяти человек. Двое из них мои, а остальными оказались любопытные работницы с постоялого двора.

— Это Хил, кузнец из деревни в тридцати километрах на западе, — сказала дородная женщина, работавшая явно кухаркой в «Усталом путнике».

Тут на крыльцо вышел хозяин и, гаркнув, загнал своих внутрь, оставив нас наедине с так и не пришедшим в себя мужчиной.

Опустившись на колени, я снял колпачок с флакона и осторожно влил эликсир Хилу в рот. В мгновение ока он открыл испуганные глаза.

— На помощь! Помогите! — воскликнул кузнец.

— Успокойтесь, Хил, — мягко произнёс Ичиро. — Вы находитесь на крыльце «Усталого путника». Если можете, встаньте, пожалуйста.

Хил встал и, окинув себя задумчивым взглядом, спросил:

— Вы что-то влили мне в рот? Вино?

— И это тоже. Вам дали эликсир «Виты». Услышав это, мужчина побледнел.

— Не беспокойтесь, никто с вас денег не возьмёт. Лучше расскажите, что с вами произошло и какая помощь вам нужна?

Я с благодарностью кивнул японцу. Он умел общаться спокойно и рассудительно, в то время как я бы на его месте задал тысячу вопросов.

— Так, народ, давайте не будем стоять на проходе, а пройдём внутрь и сядем за наш стол. Там спокойно всё и выслушаем, — Марик открыл двери, пропуская нас вперёд.

Когда мы сели за наш столик, Хил, спросив разрешения, жадно припал к кувшину с отваром. Осушив до дна, он стал рассказывать о приключившейся с ним беде.

— Значится, меня Хилом кличут. Кузнец я. Лошадку подковать, сбрую справить, гвоздей наготовить или инструмент садовый — всё ко мне.

— Ближе к сути, — прервал Марат мужчину.

— Ну да-да, — закивал он головой. — У нас деревенька всего на пятьдесят дворов. Теперь и половины нет. Кого убили, кто сбежал, — проговорил он с грустью в голосе. — Увы, охотников в округе нет теперь, и стал всё чаще нас лесной тревожить зверь. Нападает как днём, так и ночью. Свирепый хищник под вечер чертовски опасен! Темнота ему не помеха, гад такой, видит как днём, а мы что? Мы простые люди. Запрёмся ночью в доме, подопрём дверь и молимся богам. Сегодня зверь был особенно свиреп. Ломился во все двери, не боясь ничего. Моя-то железными полосами обита, а вот соседу не свезло. Хищник, разломав доски, проник внутрь и утащил дочь плотника Карла, полоснув того по груди на прощание.

— Неужто не смогли справиться с одним зверем?

— Не нагнетай, — ответил Марику Ичиро.

— Да всё ему нипочём. И кололи мы его, и жгли, всё одно возвращается через время как новенький и утаскивает зазевавшегося человека вглубь леса. Мы с мужиками ходили по