Правда полковника Абеля - Николай Михайлович Долгополов

Европа была опустошена, обсосана американскими и английскими спец-группами, которые раньше нас принялись за дело: заманить светлейшие европейские умы к себе, поселить в Штатах, использовать в собственных целях обнищавших светил. А не удастся — так за какие угодно деньги буквально перекупать любую атомную информацию. Из советской зоны оккупации Германии все находившиеся в ней ученые моментально перебрались на Запад. Ушли даже с нами до того сотрудничавшие. Но Судоплатову надо было как-то оправдывать существование свое и отдела «С». Требовались акции, почины, громкие имена. Так родилась безумная идея с Нильсом Бором. С высочайшего дозволения и, видимо, по подсказке лично Берии решили отправить к нему целую делегацию работников отдела «С». Узнали, что Бор вернулся в Данию, и поехали.

К собственному удивлению, возглавил группу только-только в отдел призванный доктор наук физик Терлецкий. Чекистом, как бы о нем ни судачили, Терлецкий не был. Просто работал с развединформацией как профессионал-ученый: сортировал, комплектовал, обобщал.

Но вопросы Бору придумал даже не он. Сформулировали их настолько элементарно, были они так просты, что я никак не моту понять, зачем вообще они ставились. На мой взгляд, запустили бесполезную информацию, чтоб преподать себя подороже Сталину.

Бор, человек деликатный, интеллигентный, к СССР хорошо относившийся, не мог отказать во встрече. Беседы в Копенгагене состоялись. О том, что такими вот рандеву рискуют подставить Бора, Судоплатов, конечно, не думал. А Терлецкий стеснялся, нервничал. Он-то понимал, с какой величиной имел дело. Однако этика этикой, а отказаться выполнить личное задание Берии не осмелился. Вопросы задал через приставленного к нему судоплатовского переводчика. Английским Терлецкий владел неважно.

На сколько же перекрывался нашей развединформацией этот список Судоплатова, и спрашивать было нечего. Бор ничего не сказал. Отвечал в общих направлениях. Результат миссии — нулевой. Зато из отдела «С» к Сталину пошло бравурное сообщение об умело выполненной операции. Понятно, ответы Нильса Бора передали Курчатову. И он, досконально в проблеме разбиравшийся, дал всей этой показушной шумихе очень скромненькую оценку. Поездка получилась пустой.

Никакой помощи от Бора, Оппенгеймера и других столь же великих ни Курчатов, ни разведка никогда не имела. Давайте расстанемся с мифами.

И ВНОВЬ ПОЛКОВНИК АБЕЛЬ И ПЕРСЕЙ

— Владимир Борисович, как у вас сложилось после Англии?

— Нормально. Я же говорил вам, я кондовый научно-технический разведчик. В 1948–1950 годах работал в США.

— Почему так недолго?

— Жена заболела. Пришлось ехать в Союз на операцию. С 1956 г. — резидент в США.

— То есть возглавляли всю советскую разведсеть в Штатах?

— Легальную. Шесть лет.

— Ого! Почему все-таки вы не генерал?

— В мое время нам генералов не присваивали.

— И трудились в Штатах по тому же атомному делу?

— И по тому же и не только по этой проблематике. А атомными вопросами мы и сейчас занимаемся. Проблематика развивается. Появляются новые виды боеголовок, новые опыты в ядерной физике, новые способы улучшения коэффициента полезного действия ядерных реакций. Надо знать, что делается.

— В США?

— Да и везде.

— Вторая мировая закончилась. Энтузиазм друзей угас…

— Согласен. Работать намного труднее.

— Но бескорыстные и идейные, наверное, перевелись?

— К сожалению, да. И все же приходится искать, нанимать и оплачивать. Вера угасла, появился страх перед нами и своей контрразведкой.

— Но и мы сами немало сделали, чтоб от себя отвадить.

— Мы много для этого сделали. Сегодня, признаюсь прямо, поиски помощников затруднены. Но бросать из-за этого работать никто не собирается. Жизнь внесла поправки в методы, и существенные.

— Покупаете?

— Приходится.

— Зашел разговор на современную тему, и что-то вы, Владимир Борисович, не слишком многословны.

— А как иначе? Ниточки-то тянутся.

— Хорошо. А в первый заезд в Штаты, вы должны были застать полковника Абеля?

— Ему полковника тогда еще не присвоили. Понимаете, я был помощником резидента по линии научно-технической разведки. А нелегальная разведка всегда была и остается табу для всех. Как правило, Центр поддерживает контакт со своими нелегалами самостоятельно. У них собственные каналы связи. Только руководители нелегальной резидентуры знают о том, что есть конкретно такой нелегал. Единственное, что мне было известно: с человеком, которого вы называете Абель, есть запасная линия связи на тот случай, если основная оборвется. Остальное до поры до времени меня касаться было не должно.

— И то же самое относилось к Коэнам? Тем, что во время войны вывезли из Лос-Аламоса кипы чертежей от агента Персея?

— Я знал, чем они занимаются, пока Коэны были в сети легальной разведки. Публика эта мне была великолепно известна, и что она делала, и на что была способна. Настоящие разведчики. Сколько же они для нас всего добыли! Но я напрямую с Коэнами в контакт не вступал, хотя непосредственно руководил деятельностью этой группы через моего сотрудника Соколова. Когда Соколов, известный Коэнам по имени Клод, шел на встречи с ними, он докладывал мне. Мы познакомили Коэнов с Абелем, который взял под руководство всю эту группу. Но к тому времени Коэнам пора было спешно покидать Америку, и сотрудничество их с Абелем было недолгим. Бежать в Мексику им помог непосредственно Клод.

— А как развивалось сотрудничество с Абелем?

— Да, пожалуй, никак. Я работал в Штатах до 1962 г. Арест его произошел при мне. Но к этому времени он на нас уже не замыкался, непосредственно на Центр. Иногда, очень изредка, поддерживали с ним связь. Были кое-какие каналы. Передавали деньги, документы — и все. Не виделся я с ним там ни разу.

Мне бы не хотелось развивать дальше всю эту тему. Мои представления несколько отличаются от популярных. Я испытываю к Вильяму Фишеру, взявшему при аресте имя Абель, огромное уважение. Боготворю нелегалов-разведчиков. На риск они идут страшный и беззаветный. Любой из них для меня, если хотите, образец.

— Мой интерес к Абелю вам понятен. А тот сотрудник КГБ Абель, фамилией которого назвался Фишер, в Штатах не работал?

— Нет. Радист, с ним Вильям Фишер познакомился еще до войны в одной из своих долгосрочных нелегальных командировок.

— Я читая в воспоминаниях другого советского разведчика-нелегала Кокова Молодого-Ловсдейла, будто они с Абелем, то есть Фишером, встречались в немецком тылу еще во время войны. Верится?

— Я тоже читал. Но не уверен, так ли это. В Германии, кажется… Сомневаюсь, по-моему, выдумка.

— А с Персеем, который выдал нам еще в войну кипы чертежей атомной бомбы, вы не пересекались? Или это фигура если не вымышленная, то собирательная? Хотя Коэн рассказывал мне о сотрудничестве с Персеем…

— …Ничего себе вымышленная, Он входил в группу