НеТемный 7 - Александр Изотов

Советники и помощники кнеза, которые за день уже изрядно мне надоели и которых я взашей выгнал из кузницы, уже который час дежурили на улице и сразу же подбежали с кучей вопросов.

Они затараторили, а я лишь устало потёр лицо. Ну, я же сам на это подписался, спас советницу Петру с народом Углеяра, да ещё и практически спас город от атаки с юга. С атакой тёмных сил местные столкнулись впервые, и теперь буквально смотрели мне в рот, ожидая наставлений.

С одной стороны, кнез поступал глупо, полностью доверившись мне, потому как видел меня впервые. С другой стороны, у него не было выбора — он и так потерял половину дружины с советником Германом, от которого до сих пор не было вестей.

— Господин Малуш, нужны ваши рекомендации по зачарованию артефактов. Юный Лука смог повторить солнечный свет, но надо проверить…

— Господин Малуш, мы укрепили стены, как вы и говорили, но необходимо осмотреть…

— Господин Малуш, Могута Раздорожский прислал очередного гонца.

Последнее заявление заставило меня внимательнее глянуть на говорившего.

— Да, кнез готовится его принять, чтобы выслушать, но… — начал было советник, заметивший мой взгляд, но я оборвал его:

— Смердящий свет, да вы с ума сошли! Как, расщелину вам в душу, принять⁈

— Он предъявил особую печать Раздорожья, господин Малуш, и он принёс срочное донесение. Но, как вы и сказали, к кнезу мы его пока не пустили, как и двоих до этого. Он на площади, ожидает приёма.

Облегчённо выдохнув, я растолкал их и быстрым шагом пошёл прочь с кузнечной улицы. Одновременно послал вперёд Кутеня, и цербер понёсся над крышами чёрной молнией.

К счастью, вестники наивности послушали мои предостережения. Я предупреждал, что армия Бездны будет посылать гонцов под разными именами, но кнез даже не представлял, с какими силами они сражаются. Дело было не могуществе, а в коварстве.

И если первые двое кинулись на дружинников сразу, как им предложили подождать магов, чтобы проверить их на ложь, то сейчас прибыл явно особый гонец. Магические печати — дело особое, и её подлинность может проверить только сам кнез.

Что-то громко хлопнуло сверху, со стороны кнезовой крепости. Над богатым кварталом, к которому я шёл, поднялся чёрный дым. Кутень уже успел передать мне, что гонец, которого под разными предлогами так и не допустили к кнезу, сжёг себя у самых ворот крепости. У-у-у, грязь, не вытерпел!

* * *

Видимо, я ещё не исчерпал свой запас удачи, потому что в этот раз нас пронесло. По счастливой случайности, перед крепостью оказались Виол и Витимир Беспалый, тот самый Тёмный, принявший нашу сторону. Точнее, не отказавшийся от служения настоящему Хмороку.

Виол выступал перед толпой, наводнившей площадь, и обличал на сцене пойманного шпиона, который разносил по городу губительные слухи. И, видимо, бард что-то услышал или почуял, когда по площади прошёл дружинный отряд, провожающий гонца к кнезу.

К счастью, десятник у дружинников был Андрий, тот самый, из Углеяра, поэтому он постарался задержать гонца у ворот и послал человека ко мне. Ну, а пока посланец бегал, к воротам подошли Виол с Тёмным, и они то разглядели в гонце смертника, заколдованного мощной магией самосожжения.

Дружинников спасли зачарованные доспехи и их реакция. Зато на замковых воротах теперь красовалось огромное обугленное пятно, которое магам ещё пришлось тушить — дерево чадило скверным дымом, от которого два дружинника уже свалились с жутким кашлем.

Кнез вопреки моим советам пошёл лично встречать гонца, чтобы проверить печать своим перстнем, и лишь чуть-чуть не успел к воротам. Ну ничего, эта чёрная проплешина на воротах будет ему хорошим предупреждением.

Магия, позволяющая связаться с магистрами в Раздорожье, не работала целый день, и почтовые голуби не долетали. Я подозревал, что это дело рук вражеских магов, и что где-то вокруг Камнелома начертали заклинания, создающие помехи, а голубей переваривают в своих желудках ловчие соколы.

Помнится, я и сам засылал гонцов в города, которые брал. Высшим мастерством было перехватить настоящего гонца от Императора и заколдовать его.

* * *

Я как раз стоял возле обугленных ворот, где копошились маги огня и воздуха, пытающиеся избавиться от ядовитого дыма, когда наружу выглянул кнез Глеб Каменный со своей свитой. Увидев то, что осталось от гонца, и лежащую в кучке пепла уцелевшую брошь с печатью Раздорожья, он побледнел.

— Но как⁈ Неужели и Могута…

— Навряд ли, — я покачал головой.

* * *

Дело клонилось к вечеру, когда я закончил проверять город, подготовившийся к осаде.

Маги наложили на стены многие виды чар, и я даже собственным зрением видел, как потрескивала древняя кладка, будто с нетерпением ждала по себе ударов.

Мы собрали в городе самых старых камнетёсов, которым пришлось вспомнить обо всех шахтах и пещерах, даже забытых, и чародеям пришлось их запечатывать. Я бы не хотел, чтобы твари вдруг хлынули из какого-нибудь прохода, который мы посмотрели.

Горы вокруг Камнелома тоже стали лысыми — камнеломцы срубили весь лес, чтобы видеть округу на расстояние магического удара. Правда, сам я метал огненный вихрь намного дальше, но подозревал, что это только из-за цербера.

Я встретил усталого, но довольного Луку. Мальчишка, сидя на Бам-баме, которого полюбило уже полгорода, показал мне золотистый медальон:

— Вот, господин Малуш, мы наготовили таких больше ста, я даже не умею до стольки считать, — гордо сказал он, а потом поднял медальон над головой.

Артефакт тут же засиял, словно второе солнце, и я прикрылся рукой. Да, свет был настоящим, солнечным, и меня неожиданно взяла гордость за талантливого пацана.

— Господин Малуш, — меня позвали.

Я обернулся. Креона вместе с Виолом приглашающе показывали куда-то.

— Брогг закончил, — счастливо улыбнулась чародейка, — Сейчас лучшие чародеи Камнелома работают над доспехом.

— Но осталась одна немаловажная деталь, — бард поднял палец, — раз уж ты будешь показывать броссам, что ты настоящий Хморок…

Я прищурился, чувствуя небольшой подвох.

— Какая деталь?

— Ну, громада, что за недоверие? Я нашёл в Камнеломе самого лучшего цирюльника, он уже ждёт тебя! Где ты видел бога мрака и смерти с белыми волосами?

Я вздохнул, чувствуя, что так-то Виол прав… Бросив последний взгляд солнце, которое постепенно клонилось к закату, я понял, что счёт пошёл на часы. Ну что ж, знахарь Волх,