Древнее сокровище - Зинаида Порох

— Ну, здравствуй, Арина! — любезно сказал ей маг, будто не замечая её агрессивности и не слыша вопросов.

— Я не Арина! Меня зовут Арония! — заявила девушка. — Отвечай на мои вопросы!

— Да, к сожалению, ты всего лишь Арония, — вздохнул Ратобор. — Но неужели тебе так трудно побыть немного Ариной? Для меня, давнего друга твоей мамы.

— Мамы нет на свете, так стоит ли тревожить её память? — возразила девушка. — Да ещё таким, как ты! Что тебе нужно, Ратобор?

— Приходится тревожить — есть незавершённые дела, — спокойно ответил маг. — Да и, знаешь ли, двадцать лет — не такой уж большой срок. И не считай меня врагом, дорогая, я — друг тебе. А что мне нужно? Правильный вопрос! Вот давай и поговорим на эту тему, но немного в иной обстановке…

И тут в глаза Аронии резко ударил яркий свет…

Она невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, то не сразу начала соображать…

В ярком лазурном небе ослепительно и неожиданно сияло знойное солнце. У самых ног и до самого горизонта раскинулось безбрежное море. На его белый берег с шумом набегали пенистые волны, которые, ласково шурша, перекатывали к ней мелкие резные ракушки. Но, будто спохватившись, тут же, уносили их обратно в морские глубины. Над головой теснились высоченные кроны, на саженные на тонкие стволы пальм. А шаловливый ветер приветственно махал ей оттуда огромными веерами листьев. И возле самой линии прибоя изящно стояла пара шезлонгов и столик, на котором в вазе алел букет неких экзотических цветов, возвышался запотевший кувшин, рядом два фужера и фрукты в резном блюде.

Как она перенеслась в картинку из туристического буклета? Или, может, вдруг уснула? Прямо во дворе, на снегу? Ей, конечно, хотелось спать, но не до такой же степени!

Значит это — гипноз!

К тому же, солнце нещадно пекло, а ей даже не было жарко. Наверное, всё же, сон? Арония опустила глаза и оказалось, что розы из-под ног исчезли, как и снег, а она стоит не в дублёнке и сапогах, а в сарафане и босоножках…

Арония ошеломлённо провела рукой по ткани — лён. Ущипнула себя за бедро — больно. Нет, не сон и не гипноз…

— Вот каким должно быть настоящее свидание, дорогая! — раздался рядом ироничный голос. — А не нелепым демаршем по заснеженному парку. С нелепым капитанишкой.

«Ратобор!» — вспыхнуло в памяти. Как она могла о нём забыть?

Он стоял неподалёку, насмешливо глядя на неё. Гад! Ведь он мог её убить за это время! И как он перенёс её сюда? Прямо пушкинский колдун Черномор! Хотя он, скорее, похож на князя Ратмира из того же произведения, особенно сейчас — в богатом белом костюме, в рубашке с кружевными воланами и с пышными тёмными локонами, раскинутыми по плечам. А брошь-то! А запонки! Аж глаза слепит! Это что — бриллианты? Такого размера?

— Я очень люблю снег! И не твоё дело, где я гуляю! И с кем! — гневно заявила девушка, делая вид, что совершенно не впечатлена этим маскарадом.

И ей очень хотелось выглядеть, как он — иронично и самоуверенно.

А Ратобор меж тем, не обращая внимания на её речи, прошёл к столику и вальяжно уселся в шезлонг.

— Прошу, дорогая, присаживайся, — указал он на второй. — Я не говорю тебе — садись. Это прерогатива нашего капитанишки. Или кто он теперь? Неужели майор? — усмехнулся маг. Он и про это в курсе? — Как там его зовут? Забыл… Владеющий славой? — продолжал ёрничать маг. — Не слишком ли высока заявка?

— Ты подсматриваешь за мной? — высокомерно проговорила Арония. — А ты имеешь на это право?

— Я лишь инкогнито. По привычке, — ответил тот небрежно.

— По какой привычке? — прищурилась Арония. — Что за чушь?

— Мы с твоей мамой были когда-то… Ну, скажем так — не разлей вода. Вы с ней похожи, очень похожи, дорогая, — вальяжно откинувшись, ответил он. — И я немного присматривал — иногда, чтобы не натворила бед. Пока она не предпочла меня этому, как его… Имя ещё такое — победительное! — скривился Ратобор.

Его этакие гримасы совсем не красили, но Аронию это даже порадовало — из-за утраченной импозантности.

— Не смей оскорблять моего отца! — возразила она. — Ты же его не знал!

— А зачем? Как я ещё должен относиться к тому, кто испортилмне жизнь? — сверкнул зелёными глазами маг. Кажется, он уже не был так оскорбительно невозмутим. — Арина умерла и именно из-за него! А я её так… — задумался он и решительно закончил: — любил!

— Почему же ты не спас её? — «повелась» Арония. — Если так любил! Ведь, говорят, ты великий маг.

— Моя девочка! Настоящая любовь — это когда счастье любимого человека предпочтительнее, чем твоё собственное! — поучительно заявил Ратобор. И пожал плечами: — Арина выбрала его, этого победителя!

— Моего папу звали Виктором! — возмущённо воскликнула Арония.

— Разве я мог ей препятствовать? Да и невозможно Арине что-то запретить! Я просто самоустранился, — «не услышал» её Ратобор, хотя девушка говорила очень громко. — В итоге на свет появилась ты — такая же красивая и независимая. Но какой ценой! — горестно покачал он головой над фужером. — Иногда я жалею, что отпустил её с этим… Ну, не буду, ладно! — примирительно воскликнул он. И заключил: — Моя жизнь пуста без неё! А цену её ухода для меня трудно переоценить…

— Я сейчас прям заплачу! — огрызнулась Арония.

Ну, почему он её так раздражает? Этот пафос, эти наигранные страсти. И почему он всё время говорит о себе?

— Может, хватит воспоминаний? Что было, то прошло! Объясни лучше, куда ты меня притащил? Колдун Черномор! — недовольно осмотрелась она. — И что тебе от меня нужно? И, наконец, скажи мне — зачем ты похитил бабулю? Будешь меня этим шантажировать?

— Ты такая скучная, дорогая — всё о делах. Давай просто выпьем вина и немного пообщаемся! Это дивный остров называется — Мальдивы. Часто ли ты бываешь в таких местах? — посмеиваясь, спросил Ратобор, разливая вино по бокалам. — Наслаждайся моментом, Ари… дорогая. Считай, что я назначил здесь тебе свидание, — заявил он, любуясь искрами в бокале. — И давай договоримся, что этого нелепого капитанишки в твоей жизни не было! Ну, что он может тебе дать? — спросил он с недоумением. — Разве такого ты заслуживаешь? Жить надо красиво, дорогая! Как твоя мама. До некоторого момента, — вздохнул Ратобор. — Вина? — подвинул он к ней бокал. — Это Шабли, дорогая — 1899