Арабская ночь. Табу на любовь - Амира Ангелос

Сжимает губы, делает шаг, приближаясь вплотную.

— Я не уйду, пока твой ответ не изменится.

Тошнота усиливается. Мне безумно противно смотреть на него. Даже просто находиться рядом. Будто мое тело отторгает его как яд. Не осталось ничего к этому человеку, кроме страха. Я вижу, как его самого трясет. Каким бы циничным негодяем он не был, сейчас он выглядит сломленным и потерянным. Но мне не жаль его ни капли. Это не отменяет ни одного из его поступков. Или я тоже превратилась в бездушную тварь?

— Ты должен уйти. Немедленно.

Обнимаю себя за плечи, инстинктивно, будто выставляя хоть какую-то защиту.

— Я виноват, Слава. Да, я тебе изменил, — говорит сдавленно. — Но ты не дала мне даже шанса оправдаться. Объяснить.

— Что тут можно объяснять⁈

— Это было лишь один раз. Помутнение. Намеренная подстава. Меня опоили.

— Мне неинтересно, — закрываю глаза. — Замолчи.

— Послушай! — повышает голос. — Тебе все еще больно, значит, ты не разлюбила меня! Да, я устроил все с твоей матерью — сговор, спектакль… Потому что сдыхал без тебя! Не мучай меня больше, Слава, я…

Он осекается на полуслове. Виснет тяжелая пауза.

— Случайная женщина. Подстава, слышишь?

— Ты почти в этом уверен, — повторяю его слова. И понимаю, что ничего не чувствую! Мне все равно! Даже если бы он перетрахал половину города!

— Ты всегда была единственной, кого я любил. Поэтому я и сорвался. Ты не хотела меня понимать.

— Тогда зачем продолжаешь преследовать меня⁇

— Потому что мне нужна ты. Только ты. Разве ты не понимаешь, не видишь, как я тебя люблю? Почему ты такая холодная? Жестокая? — Я такая, какая есть, Андрей? Можешь винить во всем меня. Пусть будет так. Только оставь меня в покое! — вырываюсь, иду в комнату, но он догоняет и резко толкает меня к дивану. Задевает при этом маленький журнальный столик из легкого металла. С него со звоном летит ваза, чашка, разбиваясь вдребезги, книги, и косметика.

Приземляюсь, теряя равновесие. Андрей нависает надо мной, с ходящими желваками, с бешеными глазами. Все тело сжимается от страха, я будто снова оказалась в той самой ночи, когда он избил меня. Когда меня сковало болью и безумным страхом. Я думала, он убьет меня…

— Я знаю, что сделал недопустимое… — его голос стал хриплым. — Я осознаю!

— Уходи! Это все, чего я хочу!

— Эта измена ничего не значит, когда ты уже меня услышишь? Просто срыв! Так бывает! Такого больше никогда не будет! Я клянусь! Я люблю тебя, Слава, черт возьми! Почему ты не можешь меня понять⁈ — он выкрикивает мне в лицо.

Не могу больше слушать все это. Не знаю как, но мне удается подняться на ноги. Я иду к ванной, чувствуя, что вот-вот стошнит. Андрей догоняет меня в коридоре. Снова толкает к стене.

Съеживаюсь, прикрываю лицо ладонями.

— Прекрати…

— Есть у тебя вообще сердце⁈ — кулак со страшной силой врезался в стену возле моего лица.

Вздрагиваю всем телом. Меня парализует. В глазах бывшего — не просто злость. Там абсолютное безумие.

— Нет, — сказал тихо, тяжело дыша. — Я не приму отказа. Не оставлю тебя в покое. Ты моя.

Хватает меня за плечи. Встряхивает как куклу. Воздух перекрывает — я начинаю задыхаться.

— Не смей трогать меня! — горло саднит от криков.

И тут начинает звонить телефон, в сумочке, которую я уронила в коридоре. Андрей рванулся к сумочке, вытащил его. Посмотрел на экран, взгляд сверкает яростью.

— Любовник звонит, да?

— Положи мой телефон!

Андрей сбрасывает вызов.

Поднимает на меня яростный взгляд. Швыряет мобильный в стену рядом со мной.

Съеживаюсь, рефлекторно пряча лицо.

В дверь звонят настойчиво. Мы оба замираем. Стук. Снова трель звонка. Я бросаюсь к двери, она даже не заперта!

На пороге соседка. Неприятная, скандальная особа, которая постоянно чем-то недовольна, жалуется в чате и не дает покоя жильцам. Но как же я сейчас ей рада!

— Я вызвала полицию, так и знайте! Вы на часы вообще смотрите? Безобразие, как орете! Разбудили меня!

— Извините пожалуйста… — от стресса не могу вспомнить имя отчество этой женщины. — Все, Андрей уходит, — добавля ю с нажимом.

— Я вернусь утром, Слава. Мы договорим, — бросает бывший и выскакивает за дверь. А мне хочется обнять эту ужасно склочную старуху. Возможно, она спасла меня от нескольких недель в больнице, потому что я остро почувствовала: бывший находился на той самой грани, за которой — неконтролируемое насилие.

— Вы правда вызвали полицию? — спрашиваю тихо, услышав хлопок двери внизу.

— Нет, но собираюсь. Это просто безобразие, не давать соседям спать!

— Этого больше не повторится!

— Он чего хотел то? На тебе лица нет, — более мягко спрашивает соседка.

— Поговорить.

— Разговор у вас явно не получился.

— Это точно.

— Ладно, я спать пойду. Не шуми больше.

— Обещаю, не буду. Извините еще раз!

* * *

Глава 22

Наследник пустыни

— Где мой наследник, Мустафа? — голос шейха Исмаила холоден и тяжел, как камень, обвалившийся с высоты. — Где он, я спрашиваю тебя? Я поручил тебе приглядывать за ним, а ты позволил мальчишке совсем распоясаться! Играть в бизнес, строить замки из песка?

Мустафа слегка склоняет голову, привычным жестом сцепив руки за спиной. Лицо его невозмутимая маска спокойствия, и лишь глаза выдают тревогу.

— Господин, — начинает он, осторожно подбирая слова, словно ступает по зыбучему песку, — ваш сын увлекся проектом. Проявил интерес к коммерции, что всегда было вашим желанием, не так ли?

— Интерес⁈ — шейх Исмаил вскакивает на ноги. — Он играет в непонятную мне игру! Я послал его продать неликвидную недвижимость. От которой лишь головная боль! И что он сделал? — отталкивает от себя чашу с восточными сладостями. — Он продал половину! Половину! Еще и русским! Зачем нам совладелец, Мустафа? Не нашей веры, тем более. Непостижимо. Что это значит?

Мустафа сдержанно кивает. Сейчас не стоит спорить. Только лавировать между штормом эмоций старого льва.

— Господин, вы же знаете, насколько наследник увлекающаяся натура. Это не глупость. Это пыл. Он полон идей. Да, он поступил