Восток, Запад - Ахмед Салман Рушди

– Как любовь и свадьба, – произнесла женщина.

– Прошу прощения?

– Наверняка вы слышали, – сказала она. – Вместе, как молоко и каша. Или, если хотите, как гараж и машина. Обожаю старые песенки. Ля-ля-ля ля-ля что-то там брат, ты ля-ля без матери ничему не рад.

– Да-да, теперь вспомнил, – сказал Чеков.

3

Через три месяца Зулу позвонил жене.

– Господи, куда ты пропал, я уже думала, что ты умер!

– Биви моя, успокойся, пожалуйста. Выслушай меня внимательно, жена моя, единственная моя любовь.

– Да. О’кей. Я уже успокоилась. Только плохо слышно.

– Позвони Чекову и скажи: состояние красное.

– Ай! Что такое с твоим состоянием?

– Пожалуйста! Состояние красное.

– Да. О’кей. Красное.

– Скажи: клингоны что-то учуяли.

– Клингеры чу… учуяли? Что это значит?

– Дорогая, прошу тебя!

– Всё, поняла. Записала – и то, и другое… Я нашла ручку.

– Скажи Скотти: по моему сигналу пусть сразу откроет шлюзы и спустит луч.

– Что за глупости! Ты что, даже сейчас не можешь не играть в эту дурацкую игру?

– Биви! Это важно. Пусть спустит луч.

Чеков бросил все и метнулся к машине. Сначала, как было велено, он провел химчистку: дважды проехал по кольцевой развязке, проскочил на красный свет перекресток, свернул нарочно не туда, остановился, постоял, двинулся дальше, сделал несколько раз, сколько вышло, правый разворот, поглядывая, нет ли в потоке машин той одной, которая идет за ним следом, и, как Зулу, все время менял ряд. Убедившись, как мог, что за ним чисто, Чеков направился к месту назначенной встречи. “Закрываем Лена Дейтона, – думал он, – и быстренько готовим доклад для Ле Карре”[58].

* * *

Он свернул с дороги в рукав. Из тени под деревьями вышел хорошо одетый, свеженький, будто только что из ванной, человек с застенчивой улыбкой на лице. Это был Зулу.

Чеков выпрыгнул из машины, обнял и расцеловал его в обе щеки, уколовшись о жесткую бороду.

– Я думал, тебе руку оторвало, кровь хлещет или, по крайней мере, хоть синяк под глазом, – сказал он. – А ты вырядился, как в оперу, разве что трости с накидкой не хватает.

– Миссия окончена, – сказал Зулу и похлопал себя по нагрудному карману. – Все вот здесь, все в порядке.

– Чего ж гнал про красный экран?

– Пронесло, – сказал Зулу. – Пошло по другому сценарию.

В машине Чеков открыл коричневый конверт и принялся читать списки, где были имена, даты и адреса. Информация оказалась лучше, чем он рисовал себе в самых смелых мечтах. Луч прожектора, включенного здесь, на безымянной стоянке на обочине дороги посредине Центральной Англии, высветил дальние пригороды и деревни в Пенджабе. Высветил темные фигуры, рассеяв скрывавшую их тьму.

Чеков восторженно присвистнул.

Зулу на пассажирском сиденье склонил голову в театральном поклоне.

– Поехали, – сказал он. – Не будем испытывать судьбу.

Они ехали по Среднеземью.

Когда машина свернула со скоростного шоссе, Зулу сказал:

– Между прочим, я решил уволиться.

Чеков выключил зажигание. Слева, в просвете между домами, были видны башни Уэмбли.

– Что? Экстремисты тебе промыли мозги?

– Не болтай глупостей, Чеков. Какие еще экстремисты нужны после убийств в Дели? Погибших сотни, может быть, тысячи. Сикхов жгут заживо, снимают с них скальпы на глазах у детей. Убивают даже подростков.

– Нам об этом известно.

– Тогда, джи, вам должно быть известно и кто за всем этим стоит.

– Нет никаких доказательств. – Чеков повторил заявление полиции.

– Есть свидетели и фотографии, – сказал Зулу. – И мы об этом знаем.

– Есть мнение, – медленно проговорил Чеков, – что сикхи обязаны заплатить за смерть Индиры.

Лицо у Зулу окаменело.

– Ты же меня знаешь и, надеюсь, понимаешь, что сам-то я так не думаю, – сказал Чеков. – Зулу, ради бога, давай, а? Давай всегда будем вместе?

– Конгресс не назначил комиссии, – сказал Зулу. – Несмотря на обвинения в соучастии. Я подаю в отставку. И ты должен сделать то же самое.

– Черт возьми, коли ты теперь такой радикал, – вскричал Чеков, – то зачем привез эти списки? Что ж ты бросаешь дело на полпути?

– Я сотрудник безопасности, – сказал Зулу, открывая дверцу. – Любой террорист для меня враг. А для тебя, при определенных обстоятельствах, выходит, что не любой.

– Зулу, погоди! – крикнул Чеков. – Тебе что, совсем наплевать на карьеру? А жена, а четверо мальчишек? А старые друзья? Ты что, знать теперь меня не хочешь?

Зулу был уже далеко.

* * *

Больше Чеков и Зулу не встречались. Зулу переселился в Бомбей, а так как спрос на частную охрану в этом бурлящем, богатом городе только рос, то и щит и меч у Зулу не ржавели, так что он не бедствовал. У него родилось еще трое детей, опять мальчики, и Зулу живет с ними со всеми счастливо и по сей день.

Чеков же так и не женился. Однако никаких сложностей по пути наверх, которых он боялся, не случилось. Он поднимался быстро. Но потом, в мае 1991 года, Чеков случайно оказался в составе группы, сопровождавшей господина Раджива Ганди в поездке на юг Индии в деревню Шриперумбудур, где тот намеревался встретиться с избирателями. Людей из службы безопасности в группе было намеренно мало. Ганди считал, что на предыдущих выборах именно обилие охраны создало барьер между ним и электоратом. На этот раз он решил познакомиться с народом поближе.

Когда отзвучали положенные речи, Ганди вместе со всей своей свитой спустился с подиума. Шедший всего в нескольких шагах от него Чеков сразу заметил невысокую тамильскую женщину, которая вдруг выступила из толпы. Она взяла Ганди за руку и так задержала его на мгновение. По ее улыбке Чеков мгновенно все понял, и понимание это полыхнуло в нем с такой силой, что время остановилось.

Тем не менее он все же успел сделать несколько выводов.

– Эта тамильская женщина никогда не была в Англии, – отметил он для себя. – Наконец-то мы не нуждаемся в импорте. Отличное, можно сказать, заключение для давней речи на давнем обеде. – И потом еще с чувством подумал: – Трагедия состоит не в том, как человек умирает, а в том, как он живет.

* * *

Сцена вокруг померкла, растворившись в облаке света, и Чеков перенесся на мостик космического корабля “Энтерпрайз”. Экипаж был на месте. Впереди, рядом с Чековым, сидел Зулу.

– Защитный экран выведен из строя, – произнес он.

На главном мониторе разворачивался, готовясь к атаке, “Крылатый охотник