Настроение — Песец - Инди Видум

«Увы это не так», — Песец печально вздохнул и исчез.

С тем, что бесполезно сейчас перемещаться в бывший питомник, я с ним был согласен. За это время Живетьева поменяла локацию, и где ее было ловить, непонятно. Разве что когда она засветит реликвию?

«Почему я перестал чувствовать реликвию?»

«Пространственный карман, изолирующий контейнер, уход на Изнанку, — коротко пояснил Песец, опять проявившись. — Почувствуешь, когда Живетьева начнет ею заниматься. Если, конечно, это случится не на Изнанке».

«Маловероятно, — возразил я. — Она не знает о такой возможности».

«Уверен?»

Пришлось признать, что нет. Потому что, если враг не умеет открывать Порталы, не факт, что он не пользуется уже открытыми, и не факт, что нет выхода на низкоуровневую Изнанку с целительским домиком.

До дворца мы доехали быстро, и оттуда я вызвонил Шелагина-старшего.

— Павел Тимофеевич, мы стоим перед дворцом, и вы нам очень нужны.

— Это срочно? Подозреваю, что, если я выйду, обратно могу не попасть.

— Это очень срочно. И куда хуже будет, если вы вскоре не сможете выйти, чем войти после нашего разговора.

— Даже так? Беспалову забирать?

— Пока не торопитесь. Как только расскажу, будете решать. Но при рассказе она точно лишняя.

— Хорошо, выхожу. Хотя не представляешь, насколько ты не вовремя.

Он немного помолчал перед тем, как отключиться, давая мне возможность одуматься и сказать, что дело терпит. Но дело не терпело, поэтому я его не порадовал.

Вышел Шелагин-старший минут через десять, весь озабоченный донельзя.

— Илья, надеюсь, ты действительно хочешь сообщить нечто важное, потому что мне надолго отлучаться нежелательно.

Я дождался, пока Шелагин-младший к нам подойдет, потом поставил защиту от прослушивания и сообщил:

— Император умер, а Живетьева удрала с реликвией.

Хотел спросить, достаточно ли это серьезные известия, но не успел, князь выдохнул:

— Твою мать!

— Ты уверен? — спросил княжич.

— Близко я не подходил, но слышал разговор. И в том, что император умер, — уверен.

Шелагин-старший оправился от потрясения и спросил вполне по-деловому.

— Его убила Живетьева?

— Нет, он умер после ее ухода через портал. Предположительно, не выдержало сердце.

— Этого никто не знает, — заметил Шелагин-старший. — Все будут уверены, что императора убила Живетьева. Это прекрасно решило бы все наши проблемы, не будь императорская реликвия у этой твари.

— Добровольно она ее не отдаст. Она спит и видит, как усадить свою задницу на императорский трон.

— Я понимаю, — князь нахмурился. — Жаль, что тебе не удалось с ней разобраться, но хорошо, что убила императора она.

— Он сам умер, — напомнил я.

— Илья, для всех Живетьева убила императора, чтобы завладеть реликвией. И только так. Нужно сообщить наследнику. Опасно тянуть и опасно выкладывать на Совете. Не уверен, что большинство будет не за старуху, она знатно всех запугала. Заодно выясню у наследника про приказ на наше устранение. Если есть, его отменят. Цесаревич вменяемый, в отличие от отца. Не буду желать мира праху последнего, гнида еще та. Значит так, дети мои. Возвращаетесь в замок и включаете режим максимальной защиты. Есть такой?

— Она и так на максимуме.

— Убери допуск всех посторонних. Вообще всех. Чтобы даже я мог зайти только по твоему персональному разрешению. Если что, в осаде сколько дней сможем просидеть?

— Бесконечно, — честно признал я. — Только выбираться за продуктами придется.

— Нужно попытаться закупить сейчас хотя бы на месяц. Отправь оптовый заказ, — распорядился Шелагин. — Значит так, вы сейчас возвращаетесь в замок, отправляете ко мне Грекова и делаете заказ на продукты. Такой, чтобы нам хватило на месяц при осаде, потому что сейчас такое начнется, что домой возвращаться нельзя…

— Может нам лучше съездить самим? — предложил я. — Быстрее будет.

Я незаметно бросил Метку на князя. Слышать издалека, разумеется, не буду, но хотя бы окажусь в курсе перемещений и эмоций.

— Быстрее, но не безопаснее, — отрезал Шелагин-старший. — Делаете заказ и никакой самодеятельности, пока хоть что-то не прояснится. — Он с шумом выдохнул воздух. — А я пойду к цесаревичу. Не хотелось бы быть дурным вестником, но выбора нет.

— Беспалова? — уточнил Шелагин-младший. — Нам ее сейчас забрать?

— Подозрительно будет, — покрутил головой Шелагин-старший. — Нет, придется рискнуть и выбираться нам вместе. Я ее прикрою.

Он развернулся и неторопливо направился обратно. Мы проследили, что его беспрепятственно пустили на территорию дворца, и только после этого поехали за город. Шелагин-младший использовал заклинание от прослушивания и спросил:

— Как я понял, ты чувствуешь, где находится Живетьева?

— Уже нет, — покрутил я головой. — Она сбросила мою Метку. Я еще реликвию чувствовал, но она пока вне зоны моего доступа. Надеюсь, когда Живетьева ее достанет, смогу сориентироваться.

«И труп нужно будет сразу утилизировать, — внес предложение Песец. — Чтобы никто не знал о ее смерти. Эх, что тогда завертится…»

Я с ним был согласен по утилизации, но не по той причине, что он озвучил. Все же со стороны такая победа будет выглядеть весьма сомнительной. Одно дело — победить Фадеева, и другое — старушку, прикидывающуюся дряхлой развалиной. Мало кто понимал, что Фадеев по сравнению с Живетьевой, как Глюк по сравнению со взрослым волкодавом. Да и я от Глюка недалеко ушел, если честно, разве что бегать научился и кусаться. Исподтишка. Потому что в честном бою я против Живетьевой не выстою. А в нечестном… Останки нужно будет однозначно убирать. Прозвище «Победитель бабушек» заполучить не хотелось бы.

Греков обнаружился в облюбованной гостиной, где что-то быстро настукивал на ноуте. Глюк дрых в обнимку с моим артефактом. Даже на мое появление в этот раз не отреагировал. Видно, мое изделие хорошо пропиталось моим запахом, поэтому щенку спокойно даже в чужой компании.

— Что-то вы нерадостные… — отметил Греков наше появление. — Проблемы?

— Есть немного, — согласился я и поставил защиту от прослушки. — Император умер, Живетьева сбежала вместе с реликвией.

— Что ж ты так неосторожно! — возмутился Греков. — Ее первую надо было класть и уже потом — императора.

— Да я его пальцем не тронул! — возмутился я. — Я к ним дойти не успел, как этот придурок снял с Живетьевой блокираторы, она рванула в портал вместе с реликвией, а он умер от избытка чувств.

— От избытка чувств не умирают, — хмуро сказал Греков.