Зекамерон - Максим Знак

Он был большим. Он был светлым. В нем были железяки, точно была шведская стенка. И вроде баскетбольное кольцо. И может быть, брусья. И наверное, еще много чудес, ведь спортивное оборудование всех прочих двориков исчерпывалось скамейкой – доской на железных ножках. В общем, двор номер одиннадцать был раем, и, конечно, туда очень хотелось попасть.

– Гражданин начальник! Скажите, пожалуйста! А как бы нам в тот дворик номер одиннадцать попасть?

– Да я сам там гуляю!

– А серьезно? Когда мы уже туда пойдем?

И тогда выводной отвечал серьезно, как бы извиняясь:

– Это вы, мужчины, поздновато к нам попали. Уже никогда. Сюда только малолетки ходят.

Раньше надо было попадать!

98

Загар

В некоторое время в некоторых двориках, точнее в некоторых их местах, светило солнце.

Солнечные пятна прорывались через наклонную жесть полукрышия, защищающего бок двора от дождя, ползли по бугристым стенам… Иссеченные решетками потолка, они падали квадратами. А в этих пятнах купались и блаженствовали коротко подстриженные головы. В погоне за солнцем головы следовали сложному маршруту пятна.

Курорт, конечно, был своеобразный, но, несомненно, лучший из доступных.

Все любили солнце, но он, похоже, был из какого-то племени солнцепоклонников: следовал за светилом без устали, пытаясь найти зимой и весной. И вдруг наступило лето, и солнца стало больше, и оно стало чаще, а еще оно не только светило, но и грело.

На прогулке заметили, что он стоит, запрокинув голову с каким-то чересчур сосредоточенным видом, и как бы немного пританцовывает.

В ответ на шутки и вопросы он в конце концов сознался, что придумал косметический проект, захотел сделать себе невиданную вещь – тюремный загар. Как тату, только круче.

Отличие тюремного загара от банального морского или дачного заключалось в том, что на лице должны были остаться следы решетки, отгораживающей от неба – контраст бронзовых прямоугольников и пересекающихся полос бледной кожи.

– Не выйдет! – сказали как отрезали.

– Чего это?

– Солнце движется, тень движется. Ты – равномерно торчишь.

– Ну так ведь и я движусь!!! – Галилей бы позавидовал эмоциональности этого восклицания.

Оказывается, он продумал этот момент: левый и правый глаз должны были всегда быть на линии одной из полос решетки. Для этого и требовалось поворачивать голову и переступать ногами.

Всю неделю он танцевал свой медленный солнечный танец и без конца спрашивал: «Ну как? Ну как? Заметно? Как мой тюремный загар?»

Хотя прогулка была до часу, а солнце не каждый раз присоединялось к их моциону, все подтверждали, что загар удался. Да еще какой – тюремный!

А в понедельник была санобработка – их мыли. После душа он долго-долго и как-то обиженно смотрел в зеркало. И с тех пор перестал загорать.

99

Невезучие

Очень хотелось подстричь ногти по-настоящему. Не вот это вот все с тупыми ножницами, которые выдавали по заявлению, а по-настоящему. Он знал, что в некоторых хатах есть счастливые обладатели щипчиков для ногтей, и писал родным: пришлите, пришлите, пришлите!

И ведь прислали! Режимник принес на ознакомление акт об изъятии запрещенных предметов: мол, ознакомьтесь, вам прислали щипчики. Все в порядке, мы их уже изъяли!

– Так а как же? Ведь я же видел! У людей!

– Ну, значит, там медчасть разрешение выписала.

– А как же? А мы же можем? Ну, с вами как-то?

– Нет, не можем. Мы и так часто идем вам навстречу. Вот вчера хлопцу вашему перед этапом вещи помогли передать, а ведь могли по правилам. В правилах записано, что родственники могут вещи со склада забирать. А где записано, что вы можете на склад что-то положить, а? Вот то-то же! – заключил он.

Все было понятно. Написали заявление, на следующий день пришел доктор. С ним переговоры вел его регулярный пациент, у которого болело то одно, то другое.

– Доктор, нам бы разрешение на щипчики для ногтей. Вы же можете выписать?

– Вам – нет!

– А что так?

– Ну вот если бы у кого-то из вас был ВИЧ, или сифилис, или хотя бы грибок, то я могла бы справку выдать, что требуются щипчики в личное пользование. А так – увы.

– А что же нам делать, если мы такие невезучие? Ну нет ни у кого ни ВИЧ, ни сифилиса!

Доктор шутку явно не распознала и на полном серьезе порекомендовала просить ножницы на продоле. Правда, одни ножницы обслуживали много хат, где могли сидеть люди, которым больше повезло с болезнями, но у которых не было личных щипчиков.

Эта проблема была известна, поэтому ножницы и иголки общего пользования опускали в пламя спички. Так было немного спокойнее.

Этим вечером он долго смотрел на акт об изъятии щипчиков, а потом все же написал заявление на ножницы. На следующий день их принесли, но какие-то сильно диковинные.

– Это что?

– Это ножницы!

– А почему концы загнутые?

– Они из медчасти, хирургические.

– Да нам просто ногти постричь.

– Да ладно! Можете заодно и аппендицит друг другу вырезать, – по-доброму пошутил продольный.

Но им опять не повезло, аппендицит никому вырезать было не надо.

100

Везучий вечер

В хате было два льва. Не в смысле из зоопарка, а по гороскопу. И вот настал тот день, когда по бегущей строке утреннего шоу звезды им сообщили, что сегодня львам повезет!

С утра повели в баню, и львам, конечно, повезло, но повезло и всем остальным, поэтому львы продолжали ждать.

Потом сходили на прогулку, и львы гуляли в маленьком дворике. Не повезло, но это тоже всем.

По пути с прогулки один из львов успел ухватить краем глаза людей с длинными волосами и необычными фигурами, которых не сразу успели спрятать за углом, и как-то непростительно буднично сообщил об этом в хате:

– А я баб видел!

– Вот тебе повезло… – обиженно сказал другой лев. – Красивые?

– Да-а-а… Речица! – отмахнулся счастливчик.

– Понятно… – сказал второй лев, но поскольку понятно особо не было, он уточнил: – А что, в Речице бабы не очень?

– Очень! – влез кто-то из бывалых и заржал.

– В Речице – единственная женская колония строгого режима… – все же кто-то объяснил.

– А-а-а… – стало все понятно.

И львы ждали счастья до вечера. Но дни были похожи один на другой, и в этот ничего особенного не происходило. Выходит, врут не только синоптики, но и гороскопы?

И перед самым отбоем, когда день уже почти отправился «в топку», тот лев,