Тварь. Графские развалины - Виктор Павлович Точинов

— Его самого, — подтвердил несносный мальчишка. — Сестра про меня рассказала?

Кравцов кивнул. Хотел спросить, где она, сестра, сейчас — с Аделиной в течение двух дней после памятного визита в “Орион” Кравцов не встречался. Пару раз попробовал дозвониться — ее мобильник оказался отключен.

Но ничего спрашивать Кравцов не стал. Сначала стоило определиться в своем отношении к девушке Аде.

...Вернувшись в вагончик, он снова вспомнил про Ворона. И озадачился вопросом: сколько, интересно, лет старику? Когда-то тот казался старше Кравцова-отца лет на двадцать, а то и больше. Теперь — если бы отец не умер три года назад — они, скорее всего, выглядели бы ровесниками...

Хорошо законсервировался старый хрыч. Что бы значило его заявление про стрельбу вверх и поглядывание по сторонам?

Кравцов был уверен, что слова старика относятся именно к утренней эпопее с воронами. О предстоявшей вечером охоте на вальдшнепов он как-то не подумал...

Да и откуда Ворон мог о ней знать?

4.

Тяга вальдшнепов — крупных лесных куликов — начинается за полчаса до заката и завершается с наступлением полной темноты, так что выезжать слишком рано не стоило.

Темнело в конце мая поздно, но Кравцов собрался загодя — и правильно сделал. В половине восьмого за окном раздался звук двигателя.

Кравцов удивился — “сааб” Пашки подъезжал и отъезжал практически неслышно. Выглянул в окно и увидел старый “мерседес” салатного цвета. Неужели та самая “Антилопа-Гну”? Точно, за рулем сидел Козырь в камуфляжном охотничьем костюме.

— Не смог в свое время со старушкой расстаться, — пояснил Паша пару минут спустя, тронувшись с места. — Поставил здесь, в Спасовке. На всякий случай. Выручить за нее три года назад можно было гроши, и... Знаешь, первая машина — как первая женщина. Только первую свою женщину, женившись на другой, в гараже не поселишь...

Пашка улыбнулся и помолчал несколько минут, продолжая улыбаться. Наверное, вспомнил первую женщину. Кравцов наконец понял, отчего так изменилась улыбка Козыря. Раньше тот, улыбнувшись, тут же характерным жестом — указательным пальцем у переносицы — поправлял очки. Похоже, подражал одному из персонажей “Неуловимых мстителей”, культовой кинокартины их детства. Да и очки выглядели точно как в фильме — небольшие круглые линзы, тонкая проволочная оправа. Близорукость у Пашки была слабая, мог бы и обойтись без этого оптического прибора, — надевал, пижоня.

Ныне очков он не носил. И глаза не поблескивали характерно, как у людей, вставивших контактные линзы. Надо думать, сделал операцию по коррекции зрения, или близорукость прошла сама собой — с годами почти все люди становятся немного дальнозоркими. Кравцов подумал, что Пашка, расставшись с очками, наверное, еще долго подносил палец к пустой переносице... Характерный штрих, неплохо бы куда-нибудь вставить...

Козырь тем временем вернулся к автомобильной теме:

— А с твоей тачкой что? В город небось электричкой мотался?

— Говорят, через несколько дней закончат. Правда, неделю назад говорили то же самое...

— Будешь на ней ездить? Или...

— Не знаю, — сумрачно сказал Кравцов. — Возможно, придется продавать и брать новую...

Он действительно не знал. Не знал, сможет ли сидеть за рулем машины, в которой погибла Лариса.

— У меня есть предложение. Бери ключи от гаража и от “Антилопы”, пока со своей не разобрался, а доверенность я на неделе подвезу. Я ею все равно раза три-четыре в год пользуюсь, чаще на охоту-рыбалку не получается выбраться... А машина, которая не ездит, куда быстрее портится; езда по гололеду, солью посыпанному, не в счет, понятно... Помнишь, как батька твой говорил? — саблей рубиться надо, а то в ножнах заржавеет.

— Вообще-то он это про другую “машинку”...

— Какая разница, принцип тот же... Согласен?

Кравцов согласился, хотя излишней нужды в машине не испытывал. Но мало ли что случится... Ключи и доверенность карман не протрут. Да и “Антилопа”, честно говоря, ему понравилась. Ее просторный салон отчего-то напомнил 21-ю “волгу”, на которой ездил Кравцов-отец лет тридцать назад (малыш Ленька сидел впереди, на “штурманском” месте). Весьма отдаленно напомнил, конечно.

Но и в той, и в другой машине чувствовалась какая-то капитальность, основательность, — и не было доведенного до абсурда рационализма, просчитанной на компьютере безлико-идеальной правильности... Эргономики меньше, индивидуальности — больше. Ход же машин не стоило и сравнивать. Восемь цилиндров — это все-таки восемь цилиндров, неважно, что движку двадцать с лишним лет.

“Антилопа” тем временем свернула на одну из улиц поселка Торпедо, граничившего со Спасовкой. Вернее, не совсем граничившего, — разделяла их одноименная поселку фабрика спортинвентаря. Несмотря на столь близкое соседство, поселок и село относились к разным субъектам федерации — к Санкт-Петербургу и Ленинградской области соответственно.

Надо сказать что жизнь в Царскосельском пригородном районе Питера и в Гатчинском районе Ленобласти различалась, — и не в пользу спасовцев. В торпедовские дома горячая и холодная вода, отопление и газ попадали по трубам. В Спасовке — колодцы и колонки, печи, приткнувшиеся к домам железные шкафы с газовыми баллонами. У жителей Торпедо стояли телефоны с городскими семизначными номерами, а в Спасовку приходилось дозваниваться через межгород.

Естественно, торпедовские и спасовские парни — по крайней мере, во времена юности Кравцова — не слишком-то ладили. Хотя справедливости ради надо сказать, что с жителями Антропшино — деревни тоже областной, протянувшейся по противоположному краю долины Славянки — юные спасовцы враждовали куда более ожесточенно, дело доходило до драк стенка на стенку. Но корни той вражды уходили во времена, когда и фабрики, и поселка Торпедо в природе не существовало.

...Улица, по которой они катили, вырвалась из поселка на простор полей, асфальт под колесами исчез. Километра через полтора Паша свернул на пересекавшую их путь бетонку — старую, заброшенную, с пробивающейся сквозь трещины бетона зеленью.

— На полигон едем? — только сейчас догадался Кравцов.

— Туда, туда... Не забыл еще дорогу? Военные с того места лет десять как ушли. У меня, честно говоря, есть по поводу полигона большие планы...

То, что они именовали “полигоном” — огромный кусок пересеченной местности, обнесенный колючей проволокой с вышками и запретками, со щитами, запрещающими проход и угрожающими стрельбой на поражение, — был муляжом, фальшивкой. Надо думать, люди в высоких штабах и с большими звездами на погонах считали, что потенциальный противник, увидев на сделанных спутниками снимках взлетно-посадочные полосы с изредка выкатываемыми на них макетами самолетов, емкости ГСМ, бетонные коробки зданий и сооружений, — решит, что здесь имеет место база стратегической авиации. И в случае серьезного конфликта понапрасну истратит пару-тройку