Раскол - Аня Леонтьева

- Кир, - я подняла его лицо, заключив его в ладони, заглянула в глаза.

Он смотрел с такой несвойственной ему нежностью, и какой-то болючей тоской, и за секунду я передумала.

Просто не смогу ему сделать больно.

Ни сейчас, не потом, никогда.

- Пообещай, что всегда дашь мне шанс, - говорю вместо признания,- выслушаешь, и постараешься понять.

Кир накрывает мои ладони своими, и тянет к своим губам, целует по очередности, обдавая горячим дыханием.

- Обещаю, красивая, - говорит он, - а ты пообещай доверять мне больше. Я никогда не подвергну опасности ни тебя, ни наших детей.

Я опустила глаза, старая вина неприятно напомнила о себе.

- Юля, - Кир, поднял моё лицо за подбородок, и вопросительно посмотрел на меня.

- Мне стыдно, Кир, - призналась я, - если бы я тогда не решала всё сгоряча и самолично, если бы…

- Хватит, Юля, - оборвал меня Кир, - мы оба виноваты.

Он притянул меня к себе, обнял, снова усадив на свои бёдра.

- Мы проведём работу над ошибками, и начнём заново.

- Мы уже начали, - улыбнулась я, вынырнув из его объятий, - и мне очень нравится, то, что выходит.

- И мне, - улыбнулся Кир в ответ, и притянул меня обратно к себе, нежно поцеловал в губы. – Ты моя, красивая, только моя.

Я снова прижалась к его губам, но от нежности не осталось и следа. Кир целовал меня жадно, пылко, и я отвечала ему тем же.

Мы сплелись в тесных объятиях, опять не в силах оторваться друг от друга. Не в состоянии прожить и миг, чтобы не прикасаться друг к другу.

Кир окончательно, стянул с меня бюстгальтер, накинулся с жалящими поцелуями на мою грудь. Я застонал от удовольствия, подставляясь под его горячие губы, и влажный язык, ёрзая, на его бёдрах. Скользнула руками по широким плечам и вплела пальцы в волосы, притягивая его голову ещё теснее, и его губы начали спускаться, обжигая кожу под грудью.

Я выгнулась, позволяя его поцелуям добраться до пояса своей задранной юбки. Его руки проникли под неё, и сжали ягодицы, сильно вжав меня в выпирающий под боксерами член.

Я застонала, не в силах ждать, и секунды, и тогда он вильнул бёдрами ещё и ещё, чётко попадая куда нужно.

Сладкая боль стянула низ живота, всё тело завибрировало, запело, словно правильно настроенный инструмент в умелых руках.

Я прижалась к нему, обжигаясь о горячую кожу, впиваясь ногтями в спину, не в силах словами выразить всю свою нужду в нём сейчас.

Кир рыкнул, когда я особенно глубоко вонзила ногти, и в отместку, прикусил за плечо, отчего по всему моему телу пошла рябь, а между ног запульсировало.

Я протестующе застонала, когда он отстранился, чтобы, наконец, избавиться от одежды, как позвонили в дверь.

Мы тут же замерли, и уставились друг на друга, словно нас уже застукали с поличным.

Звонок раздался снова, и он то и отрезвил меня, и вывел из любовной лихорадки.

- Это, наверное, Андрей, вернулся с тренировки, - я ловко соскочила с Кира, и начала приводить в порядок одежду.

- Твою мать, - выругался Кир, тоже поднялся, стал быстро натягивать разбросанные вещи.

Мы суетились, одеваясь и приводя в более-менее нормальный вид пространство гостиной.

- Какой позор, - сокрушалась я, когда раздался третий звонок.

- Взрослый пацан, всё поймет, - отмахнулся Кир.

- В том-то и дело, - закусила я губу, изучая всё ли в порядке с внешним видом, в зеркале.

- Открываю, - предупредил Кир, и, щёлкнув замком, распахнул дверь.

Позор и, правда, был вселенских масштабов.

На пороге стояли родители с Ромкой, и Андрей.

- Мам, у вас же ключи есть, - брякнула я первое пришедшее в голову, пока Кир спокойно здоровался с отцом, и обнимал кинувшегося к нему Ромку.

- Есть, - улыбнулась мама, - и, слава богу, что первой зашла я, - добавила она, и я покраснела до кончиков волос, понимая, чему мама стала свидетелем.

- Всё нормально, я быстро разобралась в чём дело, - подмигнула она мне, - никто, ничего не увидел. Я никого не пустила.

- Мне так стыдно, мам, - простонал я.

- Всё нормально. Я рада, что у вас всё хорошо, - подмигнула она мне.

Я посмотрела на Кира, который помогал раздеваться Ромке, о чём-то разговаривая с отцом и Андреем. Он словно никуда и не уходил. Словно и не было года разлуки.

- Пойдем, накроем стол, - мама потрепала меня по щеке, - наши мужчины проголодались.

Я снова бросила взгляд на Кира, он ответил мне улыбкой.

Неужели всё это происходит на самом деле?

11.

11.

Ромка носился по магазину, складывая новые игрушки в корзину. Мы с Андреем еле успевали за ним.

У него сегодня был новогодний утренник. Я специально отпросилась, а вот Кир не смог прийти.

Сколько было слёз по этому поводу, пришлось пообещать заветную игрушку. За ней и отправились после праздника, по дороге встретили Андрея. И теперь вот носились по магазину за этим непоседой.

- Ромка, прекращай. Разоришь меня, и тогда останемся без нового года,- пригрозила я, вытаскивая из корзины очередного динозавра.

- А я у папы попрошу, - насупился сын.

- И папа тебе скажет то же самое, - не повелась я на сдвинуты брови и дрожащий подбородок.

Ромка был еще тем манипулятором, но его приемы действовали только на бабушку.

- Ром, а ты знаешь, что здесь неподалёку работает папа, - пресекаю зарождающуюся истерику.

Андрей только усмехается, видя, как брат мигом меняет выражение лица. Мы дома его называем, артистом больших и малых театров.

Кир на Ромку имеет магическое действие.

При нём он никогда не капризничает, и ведёт себя хорошо.

А сейчас, когда он вернулся в нашу жизнь, я могу смело пользоваться его авторитетом, чтобы приструнить сына.

Идея навестить Кира пришла мне внезапно, и показалась удачной. Мне кажется, он будет рад видеть нас с сыновьями. Да и им наверняка будет интересно, посмотреть на машины.

И работал он действительно здесь неподалеку, вся дорога заняла десять минут.

Когда я спросила у Кира, почему СТО, и как он вообще попал сюда, он ответил, что было у него в юности увлечение машинами, и даже