Играть... в тебя - Мария Зайцева

И вот теперь, похоже, по полной за это все рассчитывался.

Потому что просто не мог представить, как я, после всего, после переживаний Ольки обо мне, о том, на что я живу, на что выплачиваю кредит, как тяжело работаю по ночам и прочее, сказать, что все это — неправда. Что я ей лапшу на уши красиво развесил. Зачем? А просто так получилось. Ну вот получилось так, блядь!

И чем дальше, тем страшнее мне было.

И тем больше клубок лапши наматывался.

Я боялся, что Олька узнает и посмотрит на меня… По-другому.

Прикольно, что я вообще не думал о том, что ей может, наоборот, понравится, что я такой, типа, тайный принц.

Потому что стопудово знал: не понравится.

Она не такая, моя Олька.

И вот как объяснять?

А объяснять надо было, потому что отчетливо понималось: долго это не сможет продолжаться. И когда-то она все равно узнает. Я проколюсь, что вернее всего, или Богдашка, которого мне Сандр приколотил к хвосту, повысил, блядь, после подвигов на поле бранном, чего-нибудь пизданет… Или она в универе случайно как-то узнает про меня. Последние два варианта были с минимальными шансами, но тоже не нулевыми.

Потому надо было признаваться.

Я каждый день собирался.

И каждый день откладывал. Еще на день. И еще. И еще.

Потому что знал, как только пасть открою, моя сладкая жизнь и закончится… Все закончится. Олька не поймет.

Она вообще такая… Слишком уж честная и правильная. И это не в укор вообще! Это — в восхищение. Никогда таких не видел! И не знал, что такие есть.

Мне с ней было легко. Просто. Сладко до охуения. До отключения мозга. И иногда, лежа после нашего огненного секса, который сам по себе заслуживал отдельной песни, я целовал ее в пушистую, вкусно пахнущую макушку, слушал ее тихое дыхание, гладил нежную кожу шеи, груди, животика… И мечтал, чтоб все, о чем я напиздел за это время, оказалось правдой.

Чтоб мой папаша был самым обычным менеджером среднего звена, например. А брат — не важно, кем, но явно не тем, перед которым коленки у половины города дрожат. Чтоб я работал барменом, учился в универе на бюджете и отдавал кредит за тачку.

Короче, чтоб обычным пацаном был, тем, которого полюбила моя Птичка.

Мы бы с ней потихоньку делали ремонт, выгадывая бабки для покупки ламината или, там, кресла какого-нибудь. И я бы не думал, как объяснить бдительной и разумно бережливой девчонке, почему у нас кухня стоит столько, сколько вся ее квартира целиком.

И почему краска, которой мы красим стены, сами, без помощи профессионалов, не продается в обычных строительных магазинах.

Короче, я понял, что такое — вариативность реальностей, которую пытался когда-то объяснить философ в универе. И в одной из этих реальностей мне дико хотелось жить.

Тупой мудак. Слабый, трусливый придурок.

Утром я просыпался, полный намерений прекратить этот бесконечный цикл вранья, а потом смотрел на свою девочку, в ее совершенно счастливые, чистые глаза… И не мог открыть рот, слабак гребаный.

Она мне верила.

Она меня любила.

Она жила в той реальности, которую я для нее создал.

И которую я же и разрушу.

Сука, как вывернуться? Как?

Меня на части рвало каждый раз.

Я смотрел на нее… И ничего не говорил.

Целовал, ел то, что она готовила мне, заботясь искренне, с любовью, как никто и никогда. Наверно, мама могла бы. Если б дожила до этого. И Настя когда-то… Но это было давно.

Моя Птичка стала для меня чем-то нереальным. Тем, что невозможно было потерять.

Вот и врал.

И откладывал…

И дооткладывался.

Мудак.

Я снова смотрю на фотку Птички, и теперь только вижу, что эти разноцветные отблески — не в ее глазах.

А в ее слезах.

— Симонов, ты — охуел? — Марьяна не понимает момента, напрочь отбитая сука, принимается скандалить, а мне категорически некогда.

Кошусь на ВИП, взглядом вытаскивая оттуда Богдашу.

Он подходит, смотрит на меня, понимая, что я дико не в себе, настораживается.

— Нахуй ее убери отсюда, — рычу я, кивая на Марьянку.

Богдан кивает и молча подхватывает начавшую скандалить еще громче Марьянку под локоть, выволакивает ее по ступенькам вниз, в толпу, ловит там кого-то из охраны, что-то говорит.

Все это я краем глаза отмечаю, пока набираю Ольку.

Раз за разом.

Она не отвечает.

Богдан возвращается.

— Олька тут, — коротко говорю ему. Богдан, чуть помедлив, снова кивает, не позволяя себе лишних фраз, типа “я предупреждал”. За них он может отхватить по роже, невзирая на статус приближенного к Симоновым человека. И на то, что прав. Потому что реально предупреждал. — Найди ее. Она где-то у бара.

Показываю ему фото, Богдан щурится на зал, профессионально сканируя пространство. Он — вполне себе зачетный профи, с вагоном самого разнопланового опыта, так что, если кто и найдет мою Птичку, то это он. Или я.

Пока он ищет, я пытаюсь пробиться к Ольке через сообщения. Она не блокирует. И читает даже. Значит, есть шанс объяснить.

Но…

Блядь! Что писать?

Пишу всякую хрень, типа: “Птичка, возьми трубку, давай поговорим”

“Ты все неправильно поняла”

“Я все объясню”

“Я тебя люблю”

“Это работа, малыш”

“Ты здесь? Подойди, я все объясню”

И прочее дерьмо.

Я настолько растерян, хотя ситуация, в принципе, ожидаема, что не могу даже продумать нормальную линию поведения.

Что ей говорить?

Всю правду?

Она меня проклянет, блядь! Особенно, если с Марьяной видела! Черт принес эту суку в ВИП!

Тварь, больше ни в одно приличное заведение пускать не будут! Лично прослежу!

Понимаю, что скатываюсь не туда, что привычно пытаюсь оторваться на других, когда главный косяк — я сам, и снова начинаю написывать Птичке всякую херню.

Пока не приходит сообщение от Богдана: “Она дома”.

А-а-а-а!!! Блядь!

Домой, значит!

— Брат, мне надо уехать, — заглядываю я в ВИП. Чего мне стоит сохранение спокойной насмешливой рожи — никто не знает и не узнает.

— Что случилось? — спрашивает нихера не обманутый моей игрой Сандр.

— Да так… Личное, короче, надо свалить.

Парни тут же начинают наперебой что-то говорить, но я не слышу. Я смотрю на брата только.

— Не вздумай завтра на мою свадьбу с такой рожей приехать, — коротко приказывает Сандр. — Решай свои проблемы и назад, понял? Сегодня ты мне будешь нужен дома.

— Блядь…

— Нужен. Дома.

Киваю.

Когда Сандр такое выдает, все остальные ссутся и подчиняются. Природная способность Симоновых. Но я — тоже Симонов. Потому я просто