Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

Сергеич долго смотрел на меня, ничего не говоря. В «нормальной» жизни ночной клиент, который пришёл в раздевалку с теорией заговора, заслуживал как минимум вызова охранника. Но вызывать инструктор никого не спешил.

— Вы в лагере психолог, да? — спросил Сергеич.

— Что-то вроде того. Потому мне бы не хотелось, чтобы ваши действия нанесли моим пацанам психологическую травму.

— Вы понимаете, что обвиняете клуб в нечестной организации игры?

— Клуб пока нет, не обвиняю, — я медленно покачал головой. — Вас — тоже пока нет.

Мужик выдохнул через нос. Ох как Сергеичу не нравился наш ночной разговор. Его буквально корежило.

— Тогда что вам нужно? — спросил он.

— Узнать, вы в схеме или вас используют, — прямо ответил я.

Маска в его руке едва заметно качнулась. На лице же появилась уже настоящая злость на мои слова.

— Аккуратнее со словами, молодой человек. Вы сейчас говорите вещи, за которые люди потом извиняются.

Инструктор медленно подошёл к шкафчику, убрал маску внутрь, закрыл дверцу. Щелчок его замка прозвучал как точка, но вот только я точку ставить пока что не собирался. Сергеич это понял и также медленно повернулся ко мне.

— Завтра у нас игра. У нас есть правила, судьи и техника безопасности. Кто играет лучше, тот и выигрывает. Остальное — ваши лагерные войны и какие-то совершенно нелепые догадки. Замечу — догадки оскорбительные.

Инструктор всячески прощупывал мое слабое место, чтобы потом в него ударить побольнее.

— Если бы всё было так, я бы сейчас просто спал.

Сергеич тяжело смотрел на меня. Ну и, видимо, решив сворачивать разговор, задал прямой вопрос:

— У вас есть доказательства? — процедил инструктор.

Я широко улыбнулся.

Инструктор шагнул ко мне вплотную, сжав кулаки. Я прям чувствовал, как мужику хочется пустить их в ход,

— Вы опасный тип, Роман Михайлович. Я могу сейчас открыть дверь, позвать администратора и попросить вас уйти.

— Но вы этого не делаете.

Сергеич посмотрел на дверь за моей спиной.

— Вы много на себя берёте, — прошептал он.

Инструктор, похоже, решил, что я всё-таки блефую.

— Отойдите, — отрезал он.

— Разговор не закончен.

— Для меня закончен.

Он положил руку мне на плечо, собираясь просто сдвинуть в сторону, убрать препятствие. Вот это и было ошибкой мужика.

Я перехватил его руку у запястья, развернул внутрь, шагнул сбоку и подал его плечом в шкафчик. Тот едва слышно звякнул, с верхней полки свалилась маска и ударилась о лавку. Сергеич сразу выдохнул, явно не ожидав такого поворота.

Но разговаривать тут было уже не о чем. У меня сохранялась призрачная попытка договориться по-хорошему, но теперь от неё не осталось и следа.

Я удержал инструктора у шкафчика. Мужик предсказуемо оказался сильным, и это чувствовалось сразу. Если дать ему развернуться, ничем хорошим бы это не закончилось по определению. Значит, давать было нельзя.

— Ты что творишь? — сипло спросил он.

— Возвращаю нас к честному разговору. Через администратора так быстро не получилось бы.

— Ты больной?

Инструктор напрягся, пытаясь проверить прочность моего захвата. Но я чуть усилил давление и прижал его жёстче. Шкафчик снова звякнул. За дверью никто не появился.

— Слушай сюда, Сергеич, — процедил я.

— Убери руку… а ну убрал, сука, быстро!

Что ж, вторая попытка выйти на конструктивный диалог тоже не увенчалась особым успехом. Пришлось импровизировать, да и вообще, как известно, бог любит троицу.

Я схватил его маркер, всё ещё лежащий на скамейке рядом. Маркер стоял на предохранителе, и я взял его свободной рукой.

Сергеич почувствовал движение и напрягся.

— Даже не думай, — сказал он.

Я ничего не ответил, вместо этого резко развернул его спиной к шкафчику и одновременно приставил маркер, наведя ствол на причинное место. Сергеич аж побелел, когда я снял маркер с предохранителя. Отчётливо услышал этот едва слышный щелчок. Но едва слышный при других обстоятельствах, конечно.

— Сейчас ты хорошо подумаешь, — заговорил я. — Потому что если палец у меня вдруг дрогнет, завтра судить будет другой инструктор. А ты будешь сидеть дома на пакете замороженного горошка и размышлять об объективности.

Сергеич застыл как вкопанный. Я видел, как по его вискам начал стекать пот.

— Убери маркер…

Я чуть сильнее прижал его к шкафчику. Он выдохнул сквозь зубы.

— Ты понимаешь, чем рискуешь? — не отступал инструктор.

— Понимаю. Карьерой, здоровьем, свободой, — я озвучил список. — Но это в теории. А вот ты рискуешь своими яйцами, которые я превращу в смятку. И это уже на практике.

Сергеич больше не ёрничал. Он медленно дышал и громко сглотнул, проталкивая вставший поперёк горла ком.

— Ко мне подходили, — признался он. — Разговор был. Ничего особенного. Потому что мы не договорились!

— Особенное начинается тогда, когда человек добавляет «ничего особенного». Кто подходил?

— Мужчина. В костюме такой, уверенный…

И далее инструктор выдал мне описание, практически под фоторобот, того самого урода, который попытался меня сегодня прессануть. Наш пострел везде поспел, значит…

— Что он хотел? — спросил я.

Инструктор молчал. Собственно, мне и без его чистосердечных признаний было всё предельно понятно.

— Это не взятка, — прошептал инструктор. — Мне оплатили дополнительные часы подготовки, — сказал он. — Официально через клуб…

— Ясно, — снова перебил я, не давая ему увезти разговор в сторону. — Какая тебе роль отведена на завтра?

— Я судья, — признался он. — Я слежу за безопасностью и правилами.

— Препятствия кто переставлял? — снова перебил я.

— Мы всегда переставляем перед мероприятиями…

Он быстро посмотрел на меня, мелькнул глазами по маркеру. Память о замороженном горошке оказалась ещё свежей.

Мне же всё стало понятно. Этот товарищ подготовил препятствия и собирался судить завтрашнюю игру. Он прекрасно знал тонкости пейнтбола и сделал всё так, чтобы комар носа не подточил.

Не скажу, что инструктор производил на меня впечатление конченого урода, нет. Скорее к нему обратились с той настойчивостью, от которой невозможно было отказаться при всём желании. Ну и до кучи этот Сергеич готовил новых членов команды синих.

Собственно, что и требовалось доказать.

Я отпустил его, убрал маркер и отступил на шаг. Дальше держать его у шкафчика было уже ни к чему. Он сказал достаточно, чтобы понять — в схеме он не главный архитектор. Но если продолжать сравнение, Сергеич вполне подходил под «несущую балку» всей этой отвратительной конструкции.

Инструктор медленно потёр плечо.

— Те ребята, которых ты сегодня натаскивал, выйдут на поле завтра? — спросил я.

Он молчал слишком долго. Вентиляция все также гудела, время закрытия подползало ближе.

В этот момент у меня в кармане завибрировал телефон. Я достал его, не отводя взгляда от Сергеича. Сообщение пришло от Элеоноры. Ночью… полюбопытствуем.

«У меня список участников на завтра от