Двуликие - Анна Шнайдер

— Пусть будет Арронтар. Думаю, Коул согласится, он не слишком уважает Эйм. Настоящий Коул, естественно.

Шайна несколько мгновений молчала, глядя на Норда с отчаянием. Не целовала, не обнимала, видимо опасаясь причинить вред и лишний раз потревожить метку.

Он сделал это сам. Обнял, погладил по дрожащей спине и плечам и крепко, с нежностью поцеловал, мысленно прощаясь с Шайной и навсегда запрещая себе надеяться на новую встречу.

20

Эмирин Аррано

Последнее время ей больше всего на свете хотелось, чтобы Норд был счастлив. Но, к сожалению, она понимала, что если это и случится когда-нибудь, то не скоро. Он давно дошёл до самого дна, упал, распластался, а потом рухнул ещё ниже, и ещё, и ещё… Иногда казалось, что этому не будет конца, и он так и продолжит падать, и падать. Не имея времени даже подняться и перевести дух.

Эмирин понимала, что когда-то Норд серьёзно ошибся и поступил с Триш слишком жестоко. Вот только наказание за эту ошибку, на её взгляд, было несоразмерно преступлению.

В очередной раз упавший и разбившийся, он сидел на полу возле камина и смотрел в огонь, периодически устало касаясь ладонями заросшего лица. Амулет, скрывающий истинную внешность, был на нём, но Эмирин этого не замечала — перед ней сейчас сидел её воспитанник — наследный принц, а затем и император Велдон, студент Лианорской академии магии Норд Грэй и… просто человек, которого она всегда любила. И за счастье которого неустанно молилась.

— Договорились? — спросила ректор тихо, садясь рядом на полу. Норд кивнул и мрачно усмехнулся.

— Да, но с условием.

Эмирин выслушала то, что он сказал Шайне несколько минут назад, совсем не удивившись. Чего-то подобного она и ждала.

— Я поговорю с Дрейком, чтобы он отправился в Арронтар вместе с ней.

— Да, это было бы хорошо.

Больше она не стала ничего говорить по поводу Шайны. Не нужно это — только лелеять его боль.

— А теперь давай обсудим то, что собираемся сделать, — произнесла ректор и улыбнулась, когда Норд резко подобрался, сверкнув жёстким и решительным взглядом. Несмотря ни на что, он продолжал сражаться. А ведь дальнейшее не сулило ему безоговорочной победы, скорее, просто освобождало от лишних проблем и дарило облегчение за судьбу наследников. — Шайна поведала мне интересную информацию… Мы с тобой никак не могли решить, как вытащить Риланда из схрона и заставить проявить себя. Так вот — для этого можно использовать Эдриана.

— Эда? — Норд поднял брови. — Опять? Я думал, он больше не понадобится и сможет отдохнуть.

— Увы. Шайне снилась Триш. — Эмирин вкратце рассказала про подчинение Крови, которое невозможно разорвать до конца.

— Марионетки тоже могут управлять кукловодом, даже если они сломанные… — задумчиво прошептал Норд, и лицо его исказилось яростью. — Дарида! Неужели это и правда так, и в ближайшие дни всё закончится?

— Да, — ответила Эмирин просто и закрыла глаза, когда бывший император крепко обнял её. Уткнулся носом в плечо, как в далёком детстве, и она ласково погладила его по волосам.

«Ты обязательно будешь счастлив, мой волчонок, — мысленно вздыхала она. — Я об этом позабочусь».

Ректор не думала о том, что Араилис Нерида напророчила ей возможную смерть и она может не успеть ни о ком позаботиться. Она не верила в подобный исход.

Да и знала, что Триш ни за что этого не допустит.

Шайна Тарс

Если бы меня кто-нибудь спросил о том, что я чувствую после утреннего разговора с Нордом, я бы честно ответила: ничего. Я была не способна чувствовать. Я будто бы умерла там, в его руках, всё-таки сгорела от боли, как во время инициации, и превратилась в горстку пепла.

Но это продолжалось недолго. Я вернулась в свою комнату — отца ещё не было, — рухнула на постель, обняла Хель, которую Норд окончательно оставил мне, и застыла, глядя перед собой в одну точку. Лежала, не двигаясь и ничего не ощущая несколько минут… до тех пор, пока Хель не укусила меня за палец.

— Ай! — Я взвилась над постелью, тряся рукой, и с возмущением уставилась на наглую кошку. — Ты что это?!

Хель сидела рядом и мурчала, глядя на меня серьёзными зелёными глазами. Я нахмурилась, не понимая, отчего миролюбивая кошка решила кусаться, но вдруг она приподнялась и боднула меня лбом в живот. И это движение, такое простое и незамысловатое, неожиданно будто пробудило меня ото сна.

Пусть уезжает. Главное, что он жив. А я… Я всё выдержу. Выучусь и найду его. Плевать, что обещала не искать. Клятву я не давала. Найду обязательно! И буду рядом.

— Спасибо, Хель, — прошептала я, погладив кошку по лобастой голове. Она мурлыкнула и вновь легла на постель, вытянув ноги и подставляя пушистое пузо.

Отцу я ничего объяснять и рассказывать не стала. Не потому что не хотела, даже наоборот — я очень хотела поделиться с ним всем случившимся и получить поддержку. А в том, что он меня поддержит, я не сомневалась. Но Эмирин сказала, что должна сама сначала поговорить с Дрейком. Я не могла рассказать ему о том, что император жив, а с этого нужно было начинать, если мы хотим, чтобы отец помог нам в деле разоблачения Риланда. А мы хотим. Глупо отказываться от помощи отличного боевого мага, кроме того владеющего магией Крови. Повелитель-то в ней собаку съел.

Я просидела в комнате до обеда, пропустив ещё и практикум по целительству, но на обед всё же пошла. Не могу сказать, что мне не было страшно, но даже не из-за Коула, чьими глазами давно смотрел на мир Повелитель Риланд, — скорее, я опасалась подвести Норда и Эмирин. Лицедейка из меня та ещё, а если он что-нибудь заподозрит, у нас ничего не получится.

Теперь я понимала, почему ни Норд, ни ректор не желали мне ничего рассказывать про мамин амулет, да и впутывать в разборки с Риландом. Я действительно могла всё испортить. Непроизвольно, потому что не привыкла так откровенно врать. Я же не Оливер. Оборотню, кстати, ещё предстояло узнать обо всём, что планировалось предпринять дальше, и я не сомневалась, что он тоже будет не в восторге от моего участия во всём этом. Я и сама предпочла бы где-нибудь отсидеться, как отсидятся Дамир и Дин — ими никто рисковать не планировал, — но слишком хотела освободить маму. Её душа, заключённая в амулет, ждала своего часа, чтобы защитить Эмирин, а возможно, и Норда — значит, я